Бог астероида
Шрифт:
«Селенит» свалился в неглубокую долину, наполовину углубившись носом в грунт, образованный рассыпающимися скальными породами, в основном базальтовыми. Повсюду виднелись изрезанные хребты, колонны, купола и башенки; а по ним, к моему удивлению, карабкались хрупкие, трубчатые, безлистные лозы с широкими жёлто-зелёными усиками, плоскими и тонкими, как бумага. Нереально выглядящие лишайники, выше человеческого роста, формой своей напоминавшие плоские оленьи рога, росли одиночными рядами и зарослями вдоль долины рядом с водяными струями родника, похожими на расплавленный
Между зарослями я увидел, как к кораблю приближаются какие-то живые существа, которые выскочили из середины скальных нагромождений с внезапностью и лёгкостью прыгающих насекомых. Казалось, они скользили по земле длинными, летящими шагами, которые были в равной степени лёгкими и резкими.
Пятеро таких существ, несомненно, привлечённых падением «Селенита» из космического пространства, похоже пришли осмотреть корабль. Через несколько мгновений они приблизились к кораблю и остановились перед ним с такой же лёгкостью, какой были исполнены все их движения.
Кем они были на самом деле — я не знаю; но ввиду отсутствия других аналогий я вынужден уподобить их насекомым. Стоя совершенно прямо, они поднимались на семь футов в высоту. Их глаза, подобные огранённым опалам на концах изогнутых выдвигающихся стебельков, поднялись на один уровень с иллюминатором. У них были невероятно тонкие конечности, их стеблеподобные тела, сравнимые с телами палочников или «ходячих тростинок», были покрыты серо-зелёными надкрыльями. Их головы треугольной формы обрамляли огромные дырчатые мембраны, а ротовые отверстия со жвалами, казалось, постоянно ухмылялись.
Я думаю, что они увидели меня своими странными, невыразительными глазами; потому что приблизились, прижавшись к самому иллюминатору. Будь он открыт, я мог бы дотронуться до них рукой. Возможно, они тоже удивились, поскольку тонкие глазные стебли, казалось, удлинялись, когда они смотрели на меня. Существа странно размахивали надкрыльями, их рты с роговидными жвалами подрагивали, словно они о чём-то переговаривались друг с другом. Через некоторое время они ушли, быстро исчезнув за близким горизонтом.
После этого я осмотрел «Селенит» как можно тщательнее, чтобы выяснить степень повреждений. Полагаю, что внешний корпус был смят или даже оплавился в некоторых местах. Когда, надев скафандр, я подошел к люку, думая выйти из корабля, я обнаружил, что не могу открыть крышку. Мой выход наружу оказался невозможным, поскольку у меня нет инструментов для резки прочного металла или для того, чтобы разбить стойкие неокристаллические окна. Я запечатан в «Селените», как в тюрьме; и эта тюрьма в своё время станет моей могилой.
Позже
Я больше не буду пытаться датировать эти записи. В сложившихся обстоятельствах невозможно сохранить даже приблизительное ощущение земного времени. Хронометры перестали работать, их механизмы были безнадёжно испорчены во время падения корабля. Дневные периоды этого планетоида по-видимому имеют продолжительность не более часа или двух, и столь же коротки здешние ночи. Тьма накрыла пейзаж своим чёрным
Существа, которых я называю «тросточками», вернулись к «Селениту». Они приходят ежедневно, приводя с собой десятки и сотни своих сородичей. Похоже, что они в какой-то степени представляют собой местный эквивалент человечества, являясь доминирующей жизненной формой в этом маленьком мире. В большинстве случаев их поведение выглядит непостижимо чуждым; но некоторые из их действий несут отдалённое родство с подобными действиями людей, из чего можно сделать вывод, что у них имеются влечения и инстинкты, подобные нашим.
Несомненно, им не чуждо любопытство. Они в большом количестве толпятся вокруг «Селенита», осматривая его своими глазами на стебельках, прикасаясь к корпусу и окнам своими тонкими конечностями. Я полагаю, что они пытаются наладить со мной какое-то общение. Я не могу быть уверен, что они издают вокальные звуки, поскольку корпус корабля звукоизолирован; но уверен, что резкие, семафорные жесты, которые они повторяют в определённом порядке перед иллюминатором, когда видят меня, наполнены сознательным и вполне определённым смыслом.
Кроме того, я подозреваю, что таким образом они, подобно нашим дикарям, проявляют особое почтение к таинственному посетителю с небес. Каждый день, когда они собираются перед кораблём, они приносят любопытные губчатые плоды и пористые растения, оставляя их на земле как жертвенное подношение. Судя по их жестам они, кажется, умоляют меня принять эти дары.
Как ни странно, фрукты и овощи всегда исчезают по ночам. Их едят большие светящиеся летающие существа с прозрачными крыльями. Судя по их поведению, они ведут полностью ночной образ жизни. Однако, «тросточки» вне всякого сомнения считают, что я, странный надзвёздный бог, принял их жертвоприношение.
Всё это странно, нереально, нематериально. Потеря привычной силы тяжести заставляет меня чувствовать себя призраком; и мне кажется, что я живу в фантомном мире. Мои мысли, мои воспоминания, моё отчаяние — всё это не что иное, как туманы, которые колеблются на грани забвения. И всё же, по какой-то фантастической иронии, мне поклоняются как богу!
Прошло бесчисленное количество дней с тех пор, как я сделал последнюю запись в этом журнале. Сезоны астероида изменились: дни стали более короткими, ночи удлинились, и в долине воцарилась безрадостная зима. Хрупкие, плоские лозы увядают на скалах, а высокие заросли лишайников принимают погребальные мареновые и розовато-лиловые оттенки осени. Солнце движется по низкой дуге над зубчатым пилообразным горизонтом, оно превратилось в маленький бледный шарик, который будто отступает в чёрную пропасть между звёзд.