Боевой оркестр (CИ)
Шрифт:
– Название не имеет большого значения.
– Короче, ты его там поместишь, а они тебе не заплатят. Или даже потребуют денег за это.
– Вот последнее скорее всего, - ответил писатель, который не имел никакого опыта общения с подобными сайтами, но отличался глубоким пессимизмом.
– И, наконец, этот господин, - по какой-то причине Наталья Николаевна выбрала именно такой эпитет, - просто не свяжется с тобой. По каким-то причинам, даже не важно, каким именно. И книга выйдет хуже, чем могла бы.
– Да, такое тоже возможно.
–
– Хм... пожалуй, только один. Денежные потери при работе с платными сайтами.
– А кто тебя заставляет с ними работать? Уж я тебя знаю, не первый год замужем. Ты пишешь в наибольшей степени для себя, а не для других. Следовательно...
– Все-все, можно не продолжать. Умная ты у меня... ну почти как я.
Жена хихикнула.
– Стараюсь быть на уровне с очень умным мужем.
Это была их старая пикировка.
Очередная встреча с Тофилевым также состоялась в ресторане. Заведение было другим. И обстановка тоже отличалась.
Обаяние почти что испарилось, вместо его в глазах Мефодия Исаевича прописались проницательность и беспощадная внимательность к деталям. Сначала Рославлев подумал, что собеседник похож на серьезного купца на серьезных переговорах, но почти сразу же эта аналогия была отброшена. Вместо нее пришла другая: дипломат или даже разведчик очень высокого уровня. А потом пришла третья и сама тревожная мысль: себя-то начинающий писатель вполне резонно не причислял ни к тем, ни к другим. Вроде Наталья права, риск минимальный... а все же что-то тревожило.
Впрочем, начало беседы протекало абсолютно мирно.
– Как понимаю, вы принесли тот самый список, Алексей Владимирович?
– Да, Мефодий Исаевич. Хотите с ним ознакомиться?
– Именно.
Короткое слово прозвучало скорее, как "Иначе и быть не может".
– Получите.
Тут инженер отметил важную, как ему показалось, деталь: собеседник даже не читал текст. Он охватывал страницу одним взглядом. Об искусстве быстрого чтения Рославлеву было, конечно, известно, и тут перед ним был ярчайший пример. Но по какой-то причине впечатление от этой демонстрации оказалось неприятным.
– Очень хорошо, - тон голоса Тофилева показался собеседнику даже не холодным, а абсолютно бесстрастным, - даже лучше, чем я ожидал.
– Благодарю за комплимент, - Рославлев сделал все усилия, чтобы скопировать интонации визави. Получилось недурно.
– Но появились вопросы.
Репликой послужила изящно поднятая левая бровь.
– Возможно ли обратное матрицирование?
Мефодий Исаевич, вероятно, намеревался скрыть изумление, но получилось у него неважно.
– Что вы имеете в виду?
– Ну как же! Вот я матрицирую предмет с того, как вы его назвали, склада, при этом замещаемый объем воздуха уходит обратно на склад, как полагаю. Иначе любая операция матрицирования должна сопровождаться ударным вытеснением
– О, теперь понимаю. Выглядит логично. И вполне возможно.
– Еще один вопрос. Частичное матрицирование.
На этот раз собеседник проявил сообразительность:
– Понимаю: объектом является не предмет, а часть его. Тут вижу трудности.
Настала очередь Рославлева проявить недопонимание.
– Это какие же?
Отдать должное собеседнику: тот притворился, что ничего не заметил.
– Вот какие. Когда матрикатор берет предмет со склада, то можно автоматизировать - если позволите мне такое выражение - определение границ предмета. А если целью ставится то, что вы назвали частичным матрицированием - тогда только вручную. Медленнее, как понимаете.
– Ну, это еще ничего, согласен. Звучит логично.
– Еще момент: невозможность матрицирования птиц и млекопитающих. Людей в том числе. Уж поверьте: это может оказаться совсем лишним.
– Соглашусь.
– А теперь то, ради чего я, собственно, и пришел. Группа струнных, ударных и духовых. Потянет на камерный оркестр, - последовала более чем многозначительная пауза, в течение которой подозрения Рославлева (до того момента не вполне внятные) сильно прояснились.
– Предлагаю вам лично поучаствовать в этом эксперименте.
Подозрения в голове у инженера обратились кристальной уверенностью.
– С большой вероятностью я откажусь от этого предложения.
– протянул тот, глядя куда-то за спину собеседнику. Вероятно, из желания не глядеть в глаза.
– И уж точно не соглашусь прежде, чем вы ответите на некоторые мои вопросы, Мефодий Исаевич. Если позволите, я и в дальнейшем буду пользоваться этим именем.
– Не возражаю, - возможно, никто в мире не смог догадаться, понял ли тот, кто назвался фамилией Тофилев, намек.
– О чем бы вы хотели спросить?
– Начну вот с чего. Каков ваш личный интерес в этом деле?
Что-то человеческое промелькнуло на лице спокойно, даже чересчур спокойно сидящего импозантного брюнета средних лет.
– Я так и думал, что вам удастся удивить меня, только не знал, чем.
Ответом был благодарственный кивок, если таковым можно назвать наклонение головы со смещением, исчисляемым миллиметрами.
– Не уверен, что вы сможете понять, но полагаю, что запомнить в ваших силах. Ведется некая... большая игра, назовем ее так, и я в ней участвую. По ходу ее моя особа оказалась заинтересованной в вашем выигрыше. Вот вам обрисована моя выгода. Во избежание недопонимания: имеется в виду осуществление вашего замысла. А так как без вашего участия осуществить план труднее, хотя и возможно, то я заинтересован также в вашем благополучии. Другими словами, мне нежелательна ваша смерть.