Боевой Космос
Шрифт:
Когда он увидел еще один «Звездный ястреб», то подумал, что это галлюцинация.
Но нет, это был «Звездный ястреб»… особая модель… Черт, это был «Звездный ястреб» с искусственным интеллектом на борту, его послали на разведку.
Александер выпрямился настолько резко, что ударился шлемом о бронированный потолок кабины. Если и он, и корабль-разведчик оказались в том же самом месте, то это объясняло принцип работы пространственно-временных Врат. Вся прежняя информация относительно них сводилась к тому, что никто ничего не знал. И вот выясняется, что Врата — всего лишь дверь, ведущая в один из пунктов
Второй истребитель стремительно приближался. Проклятие, видно, что он тоже подбит в сражении — металл по левому борту наполовину расплавлен. Конечно, повреждены маневровые реактивные двигатели и, возможно, серьезно.
Но это по крайней мере давало ему шанс побороться за жизнь. «Лучший» еще не погиб.
А с появлением искусственного интеллекта он больше не был одинок.
Капрал Джон Гарроуэй, Пространственно-временные врата Сириуса, 14:49 часов по бортовому времени
Он никогда еще не испытывал такого одиночества.
В учебном лагере, целую вечность тому назад, ему первым делом удалили имплантат. Он прибыл в Корпус с высококачественным имплантатом, оснащенным диалоговым набором иконок, эмоциональным устройством ввода, надежным программным модулем, намного превосходившим все, что было у других детей в его школьной сети. Лишенный этого внутричерепного электронного оборудования связи, он чувствовал себя голым и беспомощным, и этим его состоянием, само собой разумеется, пользовались натаскивавшие его в лагере инструкторы.
Он учился жить без всего этого, получив главный урок, который вынес из учебного лагеря. Даже с бронекостюмом Марк I, не оборудованным интерактивной системой и без высокотехнологичных устройств, без мгновенного доступа к спутниковым сетям и библиотекам данных, без установления прямой электронной связи с компьютером, человек оставался невероятно сложной машиной.
Позже, во время обучения, он получил стандартный имплантат, но уже знал, что может действовать и без электронного оборудования.
Учеба не прошла зря. Его имплантат связан с электронной средой на разнообразных длинах электромагнитных волн, от сверхнизких до сверхвысоких, через широкополосную сеть и мазер, а также через инфракрасный и оптический лазеры. Но ни одна из них, включая даже самые низкие частоты, не может проникнуть ни через воду, ни через металлические сооружения Колеса, чтобы соединить его с другими морскими пехотинцами. Он был абсолютно автономен.
Гарроуэй находился на дне — оно было под ногами, — но каждый шаг вздымал густые клубы ила. Единственный источник света — лампы на шлеме и на ранце, последние светили над плечами. Видимость при самой сильной интенсивности освещения была как в центре сильной снежной бури в белой пустыне. Уменьшив интенсивность света, он мог видеть на два или три метра вперед, но вода с каждым шагом становилось чернильно-черной. Сотни загадочных земноводных существ могут находиться всего в нескольких метрах от него, и он никогда их не увидит. Передвигался он, как водолаз в тяжелом костюме два или три столетия назад. Наклониться вперед он мог лишь с большим трудом. Гарроуэй выбрал направление движения согласно показаниям ИскИна скафандра, и оно должно было привести его к взводу. Дно, как ему показалось, немного пошло вверх, хотя проверить это было
Теперь скафандр показывал давление в 15, 2 фунта на квадратный дюйм; эти единицы измерении, фунты на квадратный дюйм, все еще широко использовались в Корпусе. Он задавался вопросом: а не будет ли скафандр раздавлен толщей воды, если зайти глубже? Об этом ему еще никто никогда не говорил. Гарроуэй предполагал, что проектировщики скафандра не рассчитывали использовать его в качестве водолазного костюма в зоне высокого давления, а лишь в условиях атмосферного давления, подобного земному, либо в космическом вакууме.
Капрал продолжал идти, и с каждым шагом давление уменьшалось. Значит, направление правильное.
Искусственный интеллект скафандра мог отслеживать все движения во всех направлениях. К сожалению, костюм не был оборудован гидролокатором, но миниатюрные видеокамеры контролировали окружающее пространство, а искусственный интеллект отличал движение воды, вызванное его шагами, от тех, что обозначали потенциальную угрозу. Даже сейчас он видел на небольшом экране дисплея, что происходит у него за спиной. Гарроуэй испытывал неприятный зуд между лопаток, постоянно ожидая, что один из земноводных монстров приблизится сзади.
Кто же все-таки схватил его? Этого он так и не увидел, а просмотр записанных камерой изображений лишь сбивал с толку. Невозможно понять, что именно перед ним — то ли щупальце, то ли большая змея с блестящей головой, настороженным взглядом зеленых глаз величиной с кулак и неясной прорехой, возможно, ртом с ровными и острыми как иглы зубами.
Главным во всем этом было слово «возможно». Он просто не мог проанализировать случившееся, отчасти из-за плохой видимости, отчасти оттого, что не знал, с чем можно бы сравнить увиденное.
Одно Гарроуэй знал точно: ему не хотелось, чтобы подводный «гад» оказался у него за спиной.
Еще шаг вперед и вверх. Это внушало надежду. Гарроуэй продолжал идти.
Штаб берегового плацдарма, Участок боевых действий «Мемфис» Пространственно-временных врат Сириуса, 14:50 часов по бортовому времени
— Сэр! — раздался голос Гансена по командному каналу связи. — Сэр, вы должны прибыть сюда.
— Зачем?
— Думаю, мы только что захватили «гада».
— Сейчас буду.
— Майор Уорхерст? — Говоривший был гражданским лицом, доктором Францем. — Я и мои люди непременно должны быть здесь!
Уорхерст покачал головой.
— Мы не можем ждать ваших людей, — сказал он. — Вы все еще находитесь на расстоянии двух часов лета.
«Бесстрашный» и «Нью-Чикаго» были всего в сотне километров от Колеса. «Чапультепек», «Рейнджер» и комиссия специалистов оставались на расстоянии в несколько тысяч километров. Если бы защитники Колеса решили снова обстрелять флот, то лучше потерять небольшой крейсер или боевой вертолет, чем целый авианосец или флотский транспорт.