Боевой Космос
Шрифт:
— Понимаю.
— Мы планируем использовать множество копий Кассия во время проведения этой операции, — пояснил адмирал Харрис. — Если нам понадобится вступить в контакт с существами, контролирующими врата Сириуса, то сделать это вполне сможет Кассий или один из его клонов.
— Важно помнить, — добавила Ковалевски, — что Кассий и подобные ему программы обладают по сравнению с людьми множеством преимуществ в выполнении подобных задач. У них нет страха смерти. Они имеют прямой доступ ко всем электронным данным, хранящимся в компьютерной сети миссии. Время их реакции на команду измеряется миллисекундами. Если
— В таком случае, зачем вообще посылать людей? — поинтересовался Реардон.
— Существуют сферы, в которых люди превосходят искусственный интеллект, — усмехнулся Рэмси. — Правда, их мало и становится все меньше. Мы более гибки или, другими словами, можем думать вне запрограммированных параметров. Мы лучше реагируем на неожиданные ситуации. Люди могут полагаться на интуицию, ИскИн не может. Мы можем руководствоваться не только логикой, но и принимать нестандартные решения. ИскИн на это не способен. Черт возьми, наконец мы умеем шутить, а ИскИн — нет. Во всяком случае, пока.
— А какое отношение шутки имеют к командованию экспедицией? — осведомился Реардон.
Рэмси вздохнул. Неужели эти люди родились таким непрошибаемыми? Или стали такими?
— Юмор, сэр, требует таких чисто человеческих черт, как сочувствие, удивление, способность различать двусмысленность. Дело в том, что люди и ИскИны просто мыслят по-разному. Способность к осмыслению проблемы не одним, а двумя различными способами дает намного больше шансов на ее решение. Поэтому лучший подход к ситуациям подобного рода — сочетание человека и искусственного интеллекта, при котором можно использовать сильные стороны обеих частей уравнения — искусственного интеллекта и человеческого разума. Именно так мы планируем действовать во время этой экспедиции.
— Я действительно люблю работать с людьми, — добавил Кассий. — Кажется, у них всегда есть чему поучиться.
— Я все еще думаю, — сказала Дюран, — о возможности загрузки в машины миллионов копий искусственного интеллекта. Это могло бы сделать излишним применение солдат и морских пехотинцев.
— Сомневаюсь, что такое когда-нибудь произойдет, госпожа конгрессмен, — ответил Рэмси. — Искусственный интеллект всегда остается инструментом, чем-то таким, что мы используем ради достижения поставленной цели и выполнения миссии. Кассий, например, электронный компонент нашей команды, работающий вместе со мной и личным составом моего подразделения. Идея состоит в установлении дружбы с машинным интеллектом, а не конкуренции. Мы сотрудничаем, причем очень успешно.
— Может быть, полковник, — сказала Дюран, — но все, что нам известно об интеллекте, машинном или человеческом, заставляет меня сомневаться в невозможности такой перспективы. Кассий и ему подобные со временем смогут нас заменить.
— Да, госпожа конгрессмен, теоретически это возможно, — согласился Кассий. — Надеюсь, подобного не произойдет. Воистину, Вселенная без человека или с управляемыми им извне ИскИнами была бы очень скучна.
Рэмси потребовалось немало времени, чтобы понять, что Кассий пошутил.
Глава 7
11
Санитар второго класса Филипп Ли сидел почти в полной темноте, с обеих сторон зажатый морпехами в вакуумных бронированных скафандрах. Свет исходил только от огоньков индикации на лобовом стекле забрала его шлема, а также шлемов других морских пехотинцев. Этот колеблющийся свет позволял видеть скрытые шлемами лица и, когда люди поворачивали головы, отбрасывал пробегающие по всему переполненному отсеку причудливые тени.
Индикация на лобовом стекле забрала продолжала выдавать привычные данные о герметичности скафандра, вентиляции, системе конфиденциальности, а также графические изображения текущего положения транспорта в виде точки на курсе его движения. Единственным, что он мог слышать, был шум дыхания и пульсация крови в ушах.
И ради этого я вызвался добровольцем? — спрашивал себя Ли.
Беззвучный толчок резкого ускорения отбросил его влево.
Теперь пилот должен выйти на цель. Интересно, с какой скоростью они летят? Оказалось, восемьдесят метров в секунду.
Транспорт СТУ-ЗОО, маленький, без особых удобств уродец, самые невинные прозвища которого — «летающий гроб», «канализационная труба» или «ловушка». Тупой и удлиненный, в форме хот-дога восемнадцати метров в длину и двух с половиной метров в ширину. Достаточно просторный, чтобы в нем, согласно техническим требованиям, могли в два ряда плотно разместиться двадцать морских пехотинцев — полвзвода. С обоих концов располагались двигатели реактивной системы управления и топливные баки, придававшие транспорту забавный вид, за что он получил еще одно нелестное прозвище. Доставляли его на больших космических кораблях, как и всю другую тяжелую военную технику. Первоначально эти транспорты предназначались для переброски грузов с одного крупного корабля на другой, но морские пехотинцы сразу разглядели их потенциал и чаще всего использовали пристыковке и посадке на маневрах.
Кто-то похлопал Ли по правому плечу. Это был условный знак — сосед хочет ему что-то сказать. В отсеке поддерживалось радиомолчание, но соединительные кабели делали возможным голосовое общение между морпехами в скафандрах. Удобнее и никаких радиоволн, которые мог бы перехватить противник.
Сосед Ли вставил разъем кабеля в гнездо его шлема. Нужно обладать кошачьим зрением, решил Л и, чтобы видеть что-то в этой практически неосвещенной канализационной трубе.
— Как ты, док? — Это был голос сидящего слева от него командира взвода комендор-сержанта Дюнна.
— Все хорошо, ком, — ответил Л и. — Несколько ушибов не в счет, верно?
— Ничего не поделаешь, док. Ты только пристегнись потуже. Когда пойдем на посадку, делай, как я, понимаешь? Ослабляй ремни одновременно со мной и держись за меня. И не забывай группироваться и гасить толчок. Пусть скафандр гасит удар.
— Группироваться и гасить. Понял.
Ли увеличил на индикации забрала график, показывающий путь «летающего гроба» к цели. Оставалось пройти тридцать семь километров на скорости приблизительно 80 метров в секунду… До посадки чуть больше семи минут. Он говорил себе, что это — всего-навсего пробный прогон. Учения.