Боевой дракон
Шрифт:
Наконец пропела труба, знаменуя окончание дневных работ, и все построились, вскинув топоры на плечи, готовые к двухмильному маршу в лагерь.
Чаща была постоянно действующим лагерем гарнизона города Марнери — поселение из добротных и удобных бревенчатых строений, используемых уже не первую декаду. Благословением лагеря была отличная вода из кристально чистых родников.
Лес вокруг поставлял запасы топлива на зиму как для самого марнерийского гарнизона, так и для внешних постов. Огромные поленницы свежих дров высились вдоль дороги. По другую сторону были сложены просушенные
Последние поленницы образовали своеобразные огромные ворота, войдя в которые люди и драконы сразу почувствовали сильный запах свежеиспеченного хлеба и неповторимый букет акха — весьма специфической пряности, любимой драконами-вивернами.
Драконопасы тут же засуетились, покатили тележки с котлами лапши, приправленной акхом, от кухонь к Драконьему дому. Другие забегали с дюжинами длинных буханок хлеба.
Из легионной пивоварни привезли бочки пива и подкатили поближе к драконам, которые уселись в плотный кружок посреди Драконьего дома Чащи и принялись за еду.
Оставив драконов за их любимым занятием, мальчики получили наконец возможность поесть и сами. Их ожидали дымящиеся котелки каши, бобов, лапши и обжигающего куриного бульона. Кроме того, для них приготовили горячий хлеб, который можно было сдабривать маслом, солью, заедать лимоном и даже акхом — если позволял желудок.
Им предоставили также возможность залить все это дневной нормой пива — пинта слабенького и пинта настоящего эля.
Потом драконопасы поплотнее завернулись в плащи, чувствуя, как тепло проникает в кости, вытесняя усталость. Теперь можно было спокойно потягивать эль, спеть пару раз «Кенорскую песню» или «Лонлилли Ла Лу», а потом отправиться на боковую. Скоро, уже через несколько дней, они вернутся в город.
Свейн попытался подбить молодых на игру в карты. После битвы при Сприанском кряже в отряде появилось пять новичков. Старшим был семнадцатилетний Кэлвин, за ним пришли Энди из Голубых Холмов, Руз, Арис и малыш Шац, который в свои четырнадцать оказался самым младшим в эскадроне.
На предложение Свейна откликнулись только Энди и Руз, но и троих было достаточно, чтобы перекинуться в безик. Так что вскорости мальчики достали карты, перетасовали и сдали.
Свейн сразу принялся стонать и мычать. Остальные многозначительно переглянулись. Репертуар обманных маневров Свейна был всем хорошо известен. Когда Свейн вот так стонал, это означало, что на руках у него была, по его мнению, хорошая комбинация. Мальчики смешали карты и снова сдали.
На этот раз стоны Свейна были громче. Как и предполагалось, он объявил:
— Думаю, могу засчитать полный безик.
— Сколько ставишь? — с легкой улыбкой спросил Энди.
Энди было всего шестнадцать лет, но Релкин уже знал, что в картах Свейну с ним не сравниться.
— Три, — заявил Свейн, явно блефуя.
— Сыграно, — объявил Энди.
— Беру, — сказал Руз, туповатый парнишка с голых холмов Сента, он уже понял, что в подобных ситуациях надо следовать тактике Энди.
— Меняю, — сказал Свейн, открывая одну карту.
— Беру, — согласился Энди, отдавая Свейну одну
Снова послышались стоны Свейна, но на этот раз в них были слышны искренние нотки.
— Сними козырь, — сказал он. Энди снял, и все уставились на трефовую двойку.
— Трефы, — удовлетворенно провозгласил Руз. Свейн застонал еще сильнее.
— Кладем, — сказал Руз.
БОЕВОЙ ДРАКОН Свейн вышел с королем бубен, Энди — с тройкой, а Руз положил восьмерку. Свейн забрал их, явно оживившись.
— Одна прошла, продолжаем безик.
Свейн сыграл валетом бубен, Энди — тройкой бубен, Руз хитро улыбнулся и открыл четверку треф, побив ею валета Свейна.
Стоны Свейна усилились. Энди хотел было спровоцировать его поднять ставки, но не вышло.
— Возьмем по третьей, — сказал весело Руз, но Свейну уже не удалось отыграться.
В дверь Драконьего дома постучали, и парнишка из стойла сообщил, что на главной площади лагеря стоит модный экипаж и кто-то спрашивает Сто девятый марнерийский.
Все переглянулись. Многие бросили быстрый взгляд на Релкина и тут же отвели глаза. Релкин постарался не думать, что бы это могло значить. Драконопасы высыпали на улицу и оказались перед белым крытым экипажем, запряженным четверкой лошадей. Кучер явно не жалел животных. Они брыкались и ржали, закусив удила, напуганные запахом драконов.
Дверца экипажа распахнулась, и из него вышел высокий полный молодой человек в форме командира драконьего эскадрона — устарелого покроя бриджи до колен, высокие сапоги и длиннополый мундир с фалдами. Голову парня украшала древняя шляпа с огромной кокардой, на которой были выбиты цифры 109.
У Релкина упало сердце.
Из кареты послышался высокий женский голос. Парень в форме обернулся, сказал что-то и получил в ответ визгливое хихиканье.
Сто девятый дружно округлил глаза. Если бы старина Тоуп увидел это, кое-кому бы чертовски не поздоровилось. Тоуп, комендант лагеря Чаща, поддерживал дьявольски строгую дисциплину.
Толстый парень в устаревшей форме повернулся к драконирам с самоуверенным видом. Минуту молча разглядывал их, как будто дожидаясь приветствия. Но Сто девятый был так ошеломлен, что забыл о приличиях.
— Всем добрый вечер, я — командир эскадрона Уилиджер, — довольно развязно объявил прибывший. — Мне дали в командование этот эскадрон. Думаю, мы сработаемся, — лучезарно улыбнулся он, — я даже уверен в этом. Я знаю, это дисциплинированный отряд, и клянусь, что сумею поддержать в нем порядок!
Мальчики, по-прежнему не понимая, глядели на пришельца. Первым пришел в себя Мануэль. Он ткнул Джака в ребра и прошипел сначала ему, а потом погромче для всех:
— Салют, идиоты.
Релкин очнулся от кошмарного сна и вернулся к реальности, которая была ничем не лучше кошмара. Дракониры нестройно отсалютовали, продолжая перешептываться.
Уилиджер просиял и ответил на их приветствие. Вытащив из-под мышки лист бумаги, он зачитал «Приказ о назначении», из которого следовало, что он, старший драконир Уилиджер, волею командования Второго марнерийского легиона берет под начало Сто девятый марнерийский драконий эскадрон.