Боевое братство
Шрифт:
Но уверена ли в этом она? Если ему все рассказать, то нельзя будет заставить забыть о случившемся. Свои слова обратно не возьмешь, и парень останется с этим грузом до конца жизни. Берни слишком любила Дома, чтобы по неосторожности запереть его в этой ловушке.
— Дом, он мертв, — сказала она. — Ты уже восемнадцать лет служишь и знаешь, что в реальности смерть совсем не такая, как в кино. Ты действительно хочешь знать все подробности?
Дом сейчас был очень похож на своего брата. Он чуть-чуть выдвинул челюсть, сжал губы в тонкую линию и немного нахмурился, словно напряженно размышлял.
— Да, — сказал он. — Я должен это знать.
"Это
— Это расстроит тебя, — снова предупредила она.
— Пускай. Я справлюсь. Спасибо. — Дом кивнул. Берни захотелось за ворот притащить сюда Бэрда и показать ему, как ведет себя настоящий мужчина. — И прости. Я не хотел будить страшные воспоминания.
Берни едва не забыла об этом, ведь Дом обладал той же способностью, что и Карлос. В первую очередь они оба думали о других. После гибели Карлоса минуло шестнадцать лет, а Дом беспокоится, что ей будет больно вспомнить тот день… Ладно. Она потерпит и не позволит другому Карлосу — тому, которого Дом и так знал, — избавить ее от тяжелого разговора.
"Прости, Карлос. Но ты это заслужил. Ты доказал, что был настоящим другом, и этого я не хочу тебя лишать. И еще я не хочу видеть твое лицо с дыркой от моей пули каждый раз, когда прицеливаюсь, и ненавидеть себя за то, что я сделала".
В тот день Карлос спас и ее тоже.
— Твой брат, — заговорила она, — сделал то, что каждый из нас делает хотя бы раз в жизни. Он просчитался. Но он погиб, чтобы спасти Маркуса, а Маркус был готов умереть, чтобы вытащить его. И оба они, не задумываясь ни на секунду, отдали бы свои жизни ради тебя. Не многие люди способны на такие чувства. Разве что бойцы. Поэтому мы знаем, что значит быть человеком. Это больше чем семья. Это и есть цивилизация. Лучшее, чего достигло человечество. Даже этот маленький выродок, Бэрд. Забавно, что это относится к компании громил, которые при помощи бензопилы охотно режут других живых существ.
Берни положила руки на плечи Дома и заставила его сесть. Его лицо казалось скорее просветленным, чем огорченным, как будто его озарило долгожданное откровение.
— А теперь я сделаю то, что должна сделать. Расскажу все до мельчайших деталей. Потому что я уверена: несмотря ни на что, Карлос Сантьяго был героем.
Глава 19
Вы хотите сказать, что песанги недостойны Звезды Эмбри? Что это за националистическая чепуха? Считаете, что получить награду можно только после того, как признаешь себя побежденным? Песанги добровольно присоединились к нашей борьбе, это свободный народ. И это не идет ни в какое сравнение с рекрутами из подчиненных территорий.
КОРАБЛЬ «ПОМЕРОЙ», ГДЕ-ТО НЕПОДАЛЕКУ ОТ ПОБЕРЕЖЬЯ ОСТРИ. ШЕСТНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД, СПУСТЯ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ ПОСЛЕ ЗАВЕРШЕНИЯ ОПЕРАЦИИ "УРАВНИТЕЛЬ"
— Приходи через час, — сказал офицер связи. — У нас будет сеанс передачи данных на спутник. Я уверен, что мы сможем включить и твое послание.
— Спасибо, сэр, — обрадовался Дом. — Я бы не просил, не будь это так важно. Но моя жена не знает, жив я или мертв.
— Нет проблем, — ответил лейтенант. — Все, что угодно, для парня, который с первой попытки загнал «Марлина» в грузовой отсек вертолета.
В другое время Дом только обрадовался бы, если бы к нему относились как к важной персоне: его, маленького Дома Сантьяго, поздравляли все офицеры. Но сейчас он лишь чувствовал себя смущенным и виноватым. Он не мог уснуть. От усталости его била дрожь, но, едва он падал на койку — а вокруг было столько свободных мест — и пытался закрыть глаза, внутренний голос твердил: нет, не делай этого, тебе не понравится то, что ты увидишь. Его бросало из одной крайности в другую. То накатывались слезы радости при мысли о рождении ребенка, то бросало в холодный пот от горя по погибшим этой ночью товарищам. Дом никак не мог обрести душевное равновесие.
Около двадцати трех часов он вышел в коридор и отправился на посадочную палубу ожидать прибытия «Ворона». «Померой» все еще находился на чужой территории и не зажигал огней, опасаясь преследования флота Остри.
"Я успокоюсь, когда вернутся Карлос и Маркус".
Они помогут ему справиться с волнением. Дом ждал, прислонившись к палубному ограждению, а матросы сновали взад и вперед и иногда останавливались, чтобы пожать ему руку. Вести быстро распространялись на корабле.
Немного погодя к нему присоединился Хоффман.
— Не могу ничего обещать, — негромко сказал он, — но я представил тебя к награде Звездой Эмбри.
— Но я еще не погиб, — ответил Дом. — Чтобы ее получить, я должен быть убитым, не так ли?
В этой шутке было слишком много правды. Хоффман ничего не ответил. Он испытывал не меньшую печаль, потеряв Бенджафилда, Йонга и Моргана — этих солдат из Песанга, которых знал столько лет, некоторых еще со времен осады Кузнецких Врат. В эту ночь никто не чувствовал себя победителем.
— И я тоже не погиб, — наконец произнес Хоффман. — И Тимьо, и Шим, и остальные. И все благодаря тебе.
— Я вовсе не герой. — В этот момент Дом больше всего на свете хотел оказаться рядом с Марией и детьми. — А как же остальные? Они получат награды?
Хоффман хотел что-то сказать, но передумал и, опершись на перила, замолчал. Хоффман был отличным командиром, но не слишком общительным человеком. Наверное, что-то произошло.
Дом понял это совершенно ясно, когда увидел, как из вертолета вышел Маркус. Он ожидал, что вскоре появится и Карлос, но посадочная палуба быстро опустела, и всех раненых унесли. И вот тогда ему показалось, что мозг отключился. Палуба качнулась, и его как будто отбросило назад, к самой переборке. Сержант Матаки задержалась рядом с Маркусом и тихо обменялась с ним несколькими словами, а затем, похлопав его по плечу, подошла к Хоффману.
— Берни, — приветствовал ее Хоффман, — рад снова тебя видеть. — Он повернулся к Дому. — Я не усну этой ночью. Если захочешь поговорить, ты знаешь, где моя каюта.
А сержант Матаки сжала руку Дома и некоторое время не отпускала ее. Да, что-то случилось.
"Он тяжело ранен. Он лишился ноги, и его отвезли на "Калону"…"
Дом не хотел больше ничего предполагать. Какая-то часть мозга подсказывала, что, если не сделать первый шаг, можно отсрочить неизбежное. Другая часть приказывала встретить их лицом к лицу, поскольку этого никак не избежать. Он шагнул навстречу Маркусу.