Боец

Массери С.

Я не могу вернуться домой и не стану втягивать в это своих родителей. Тем более когда я узнала, как грязно воюют банды. Также я не могу вернуться в свою маленькую квартирку. Я даже не уверена, что мой домовладелец пустил бы меня обратно. А университет и Марли – это часть моей жизни сгорела в огне. Я уже пропустила две недели занятий, так что даже если бы захотела вернуться…

– Когда ты ела в последний раз? – Большой палец Аполлона скользит по обнаженной коже чуть выше пояса моих брюк.

От его прикосновений по моим рукам ползут мурашки и жар пронзает

меня насквозь. Сейчас совершенно не то время для такой реакции, но я хочу оседлать его немедленно. Внезапно в моем животе урчит, и я рада охватившему меня смущению, потому что не собираюсь говорить Аполлону, что не могу здраво мыслить, когда он вот так прикасается ко мне. Его прикосновения достаточно невинны, а вот мой разум чертовски грязен.

– Раз Цербер чем-то ее накачал, – говорит Джейс, – еда и вода должны помочь.

Я вздрагиваю, а его тон не терпит возражений, поэтому Аполлон поднимает меня на руки и переносит на диван. Мой взгляд задерживается на его легкой прихрамывающей походке, когда он выходит из комнаты, а потом я под внимательным взглядом Вульфа и Джейса осторожно подтягиваю под себя ноги. Обменявшись взглядами, они расходятся. Джейс садится на другую сторону Г-образного дивана и кладет локти на колени, а Вульф протягивает мне снятое со спинки кресла одеяло, но остается стоять.

– Куда вы ездили с Цербером утром? – спрашивает Вульф. – После того как мы встретились в клубе.

– Э-э-э… в тот дом, – сглатываю я. – В дом, в котором Кронос пытался…

– …сжечь тебя заживо, – заканчивает за меня Джейс. – Он сказал тебе, зачем вы туда едете?

– Я не знала, куда мы направляемся, пока мы не оказались возле того дома.

Видеть этот обугленный дом было пыткой. Если бы тот человек не спас меня… Мои глаза наполняются слезами при мысли о том, как все могло для меня закончиться, и я прижимаю к ним тыльные стороны ладоней. Я не хочу снова плакать. Создается такое впечатление, что все, что я делаю по жизни, – это плыву по течению и плачу, позволяя причинять мне боль. Мой контроль был подорван в тот момент, когда на джип Джейса напали и меня похитили.

Кстати, об этом…

– Как же ты выжил? – Я опускаю руки и смотрю на Джейса, пытаясь понять, смогу ли я определить, есть ли у него травмы.

Вульф сказал мне, что он такой же ворчливый, как обычно, но мне он таковым не кажется. Он не ворчливый, а беспокойный, о чем говорят морщинки вокруг его глаз. Он вытащил меня из движущейся машины меньше часа назад для того, чтобы спасти нас от катастрофы. И все же эхо выстрела, которое я слышала, когда люди Кроноса сажали меня в грузовик, все еще звенит у меня в ушах.

– Они же стреляли в тебя.

Джейс проводит рукой по лицу:

– Нет, не стреляли. Я пришел в сознание и выбил переднее лобовое стекло, пока ты боролась с ними, но не успел вовремя выбраться. Когда я разделался с Титанами, ты уже была в грузовике. Я пытался добраться до тебя, Кора, но не смог. – Он встречается со мной взглядом. – Мне очень жаль.

– Я просидела в запертой комнате пять

дней, думая, что ты мертв.

Я не уверена, откуда взялся мой гнев, но он возник внезапно, словно молния в небе. Меня пронзает злость на то, что я потратила так много времени, беспокоясь о ерунде. Еще я злилась на Кроноса за то, что он позволил мне думать, что Джейс мертв, хотя в глубине души я знала, что это не так. Но в этом не было вины Джейса. Я могла бы верить в лучшее, в то, что он жив, но вместо этого я горевала по его кончине.

Мои руки дрожат, и я встряхиваю ими, понимая, что эмоционально выжата. Мне нужны сон, еда, а вовсе не чувство того, что за мной гонятся демоны.

– А ты, Аполлон, – обращаюсь я к вернувшемуся в комнату Аполлону. – Из-за меня в тебя стреляли. Из-за меня вы оба находились на грани жизни и смерти, и все еще заботитесь обо мне?

– Огнестрельное ранение меня не остановит, – говорит Аполлон, принесший с собой ярко-желтый пакет чипсов и тарелку со множеством бутербродов с арахисовым маслом и джемом, которую ставит на подушку рядом со мной.

– Потребовалась лишь небольшая операция. Да и зашили меня просто отлично.

– Вчера ты выглядел неважно.

Я скрещиваю руки на груди, не обращая внимания на разрывающийся в моем желудке голод.

Я не стою такого риска. Они не должны были меня спасать.

– Это не твоя вина. – Аполлон опускается передо мной на колени и берет меня за руку. – Мы не собирались тебя бросать, ясно? Так что выброси эту мысль из головы. Это было наше совместное решение, так что давай больше не будем говорить об этом. А теперь, пожалуйста, Кора, ешь.

Словно решив, что я забыла, как это делается, он берет половинку бутерброда и откусывает от него.

Совместное решение.

Я не знаю, чувствую ли я себя лучше от его слов.

Вздыхая, беру в руки бутерброд. Это одно из тех блюд, которые я могу есть постоянно, что и делала, когда у меня был ограниченный бюджет. Благо эта еда мне совершенно не надоедала.

Рядом со мной волшебным образом появляется бутылка с водой. И после того как я доедаю свою половину бутерброда, выпиваю большую часть бутылки. Мое горло все еще болит после интубации, но постепенно я прихожу к выводу, что все, что я сделала сегодня, было правильно. Я должна была убежать от Адских гончих. И теперь мне предстоит либо рационально посмотреть на вещи, либо уничтожить себя в потоке вины. Хороший выбор, ничего не скажешь.

– Итак, у нас несколько проблем. – Аполлон поднимает руку и начинает загибать пальцы. – Первая – нам нужно выяснить, что Цербер хочет от Коры. К тому же у него новая должность в мэрии. Как он вообще связался с мэром?

– И почему он притащил Кору на пресс-конференцию, – добавляет Джейс.

Слушая их разговор, понимаю, как давно я их не видела, но у меня нет времени наслаждаться этим моментом. Потому что есть свои собственные проблемы, в решении которых нужна помощь.

– Вы знаете, что я была в том пожаре?