Боец. Оборотни
Шрифт:
Ольга замолчала и серьезно посмотрела на меня.
Можно подумать, она читала мое досье.
Черт! Как мне теперь воспринимать ее? Она сказала все точь-в-точь, как было. Никаких ошибок!
– У меня такое ощущение, что вы со мной заочно знакомы, – серьезно говорю я, пристально вглядываясь Ольге в лицо.
Но в глазах у девушки, полных синевы, сплошное спокойствие и умиротворение. Удивительные глаза! Хочется, чтобы они не лгали.
– Я ведь вас предупреждала, – улыбается Оля. – Если вы как-нибудь зайдете ко мне в офис, то увидите, сколько людей мне доверяют. Ко мне едут отовсюду, хотя я ни разу
– Вполне, – киваю. Оля щурится.
– Неужели? – фыркает она. – Вы ведь изначально были настроены не верить никому.
– Откуда вы это знаете? На самом деле это вы, Оля, все время сбиваете меня с толку и делаете все, чтобы я относился к вам с недоверием. Для чего?
– Извините, Влад. При желании вы можете узнать обо мне в городе все, что вас интересует. Ну не совсем все, конечно, но многое. И тем не менее я вся открыта. Мне уже предлагали люди из ФСБ помогать им, но я отказала. Сделала так, что они сами перестали ко мне ходить. Вы, Влад, явно из тех людей, для которых риск – постоянное и удобное состояние души. Не знаю, наверное, вы к этому привыкли и отвыкать не собираетесь. Я права?
Мне остается только согласиться с девушкой.
– Послушайте, Оля, если уж вы знаете мои мысли наперед, может, скажете, что я вам сейчас предложу?
Девушка смеется и отрицательно качает головой.
– Ни за что! – говорит она. – Говорите сами, вы ведь уже не маленький, чтобы за вас говорили взрослые!
– Если уж мне позволено выразить свои мысли самому, то я в таком случае хочу пригласить вас прогуляться, а потом зайти в кафе. Мне бы очень хочется продолжить наше знакомство, если вы не возражаете.
– Я не возражаю, потому что вы не думаете обо мне плохо, – соглашается Ольга. – У вас я не слышу грязных мыслей. Мне это приятно.
– Неужели вы все-таки умеете читать мысли? – не верю я.
Оля делает отрицательный жест рукой.
– Мысли читать очень сложно. Но есть что-то, что позволяет определять их направление. Не только ваших, конечно. Я не могу это объяснить словами. Как вы можете определить, спелый арбуз или нет, не вскрывая его? Как можно понять, чего хочет ваша любимая собака, которая не умеет говорить? Ну и остальное в том же духе. Возможно, эти сравнения не совсем удачны, но приблизительно верны. Кроме интуиции и знания психологии, у меня есть еще что-то, что я получила по наследству от своей мамы, а она от бабушки.
– То есть вы, Оля, потомственная колдунья? – спрашиваю уже без иронии и недоверия.
– Если так можно выразиться. Не знаю, правильно ли называть меня колдуньей, но ведь слова не главное. Я умею делать нечто, чего не умеют делать другие. И собственно, не важно, как это называется, важна суть, важно дело.
Мне трудно что-нибудь возразить
Если она говорит правду, то я могу узнать много нового о тех сферах жизни, о которых раньше не имел никакого представления. Ничего плохого в этом я не вижу. Так и должно быть.
Глава пятнадцатая
С Олей я провел еще два часа и побывал в ее офисе.
Офис – это, конечно, громко сказано, – она снимает для работы трехкомнатную квартиру на первом этаже жилого дома. Действительно, у девушки много, я бы даже сказал, слишком много посетителей. Но у меня нет времени, чтобы посмотреть, как она работает. Еду к себе.
Мне необходимо продумать спонтанно возникшую у меня идею, провести ее анализ, дать оценку, а потом нужно будет нормально выспаться.
Если я все спланирую верно, посоветуюсь с Румянцевым, и тот даст добро, то уже завтра и придется претворить мою идею в жизнь.
Козырев на своем личном самолете благополучно долетел до Касинова, и так как приземлился в третьем часу ночи, то сразу отправился домой, но не за город, а на свою городскую квартиру.
Дома его уже ждали, потому что приезд Семена Валентиновича скрыть было невозможно.
В аэропорту его встречала личная охрана на «мерседесе» и двух джипах, а в девятикомнатной квартире вся прислуга ходила на ушах. Готовилась пища, сдувались последние пылинки с мебели, все ждали приезда барина.
Семьи у Козырева не было, поэтому никаких жен с детьми в холле в ожидании не томилось.
Козырев приветливо поздоровался со всеми и вместе с Ваниным – начальником службы безопасности, сразу прошел в свой кабинет.
Геннадий Валентинович Ванин являлся также и особо доверенным лицом Козырева.
Можно сказать, что Ванин был другом Козырева, но почти не использовал приятельские отношения с шефом в свою пользу, а служил ему верой и правдой.
И вряд ли Семену Валентиновичу удалось бы найти более преданного телохранителя.
Помимо охраны Козырева и его людей, Ванин огромное внимание уделял безопасности банка и химкомбината. К тому же он организовывал необходимые «коридоры» для прохождения специфического товара, производимого комбинатом.
Козырев знал, что любое его приказание будет немедленно исполнено, и мог во всем положиться на Ванина.
– Как здесь дела, Гена? – устало спросил Козырев, опускаясь в кресло и растягивая узел галстука. Потом вообще снял галстук и кинул его на диван.
Ванин все еще стоял перед столиком напротив шефа. На столике высилась горка фруктов.
– Да ты присядь, Гена! – улыбнулся Семен. – В ногах правды нет. Сейчас попьем чаю, поговорим. Есть хочешь?
– Уже поел. Не хочется, – несколько смущенно проговорил Ванин. – У нас здесь полный порядок. В городе тишина. Ну не совсем тишина, выборы там всякие, но что касается нас – здесь полный порядок. За это я ручаюсь. На днях, точнее вчера, в шесть тридцать пять вечера звонил ваш знакомый, тот, иностранец. Он интересовался, когда вы будете в городе. Я ему не стал давать номер другой вашей трубки, посчитал, что в Москве у вас хватит дел и без этого человека. И звонить по этому поводу вам тоже не стал. Все-таки телефоны – вещь ненадежная.