Бодуненц forever

Шадрин Олег

– Заманчиво! – всхлипнул Вивасов. – А остальные?

– Остальные выпадут через передние двери, часть через окна и вентлюки в потолке, – продолжил Гурген. – Даже водителя иногда выбрасывает через лобовое стекло вместе с баранкой, если вовремя не успевает сгруппироваться. Но! Нужно стараться не допускать подобного, а то потом долго придется идти пешком. Аналогично при выходе. Ответь жестким приемом: запрессуй! Пусто? Да, пусто! Причем в радиусе ста – ста пятидесяти метров. Далее…

Вивасов скосил глаза на присутствующих. Их оказалось очень много. И все пузаны.

Кроме одного.

– А ты как тут оказался? – хлопнул по плечу Могул мужчину-худышку.

– Осторожней! Я и так при входе укололся зубочисткой: толкнули под локоть, и видишь – результат!

– Не повезло! Тебе теперь в другую секцию – фехтования. Трудно будет соперникам попасть рапирой в туловище!

– Далее, – продолжил Гурген, – зажали в дверях, скажем, столовой. Прием, и очереди нет, путь к раздаче свободен! Ничего, что часть очереди жарится на электросковороде, а другая – головами в бачках с харчо и рассольником. Так даже наваристей и вкуснее!.. Опять же некоторые дамы достаточно агрессивны. Руками нельзя – рукоприкладство. Только животом! Придраться не к чему. С эстетической стороны. Всё в рамках этикета… Ах, оне ругаются? Подойди к ним и тихо сквозани пузом, так чтобы слова в горле застряли… Стоит толпа за водкой. К черту толпу! Напрягись и расслабься! – вся витрина вместе с продавщицей – твоя!.. Змейка к бензоколонке? Выйди к багажнику передней машины – импульс! – и все машины собрались колбаской в кювете: заливай полный бак одновременно с трех выпавших пистолетов… Пробка на Камском мосту? Подойди к ближайшему авто и тпру его! Ну и где пробка? Рассосалась! И пусть большинство машин упало в Каму, небось, водители плавать-то умеют.

Был и аппарат для контроля: боксерская туша, набитая песком.

Вивасов попробовал силу мышц несколько раз. Результат неутешительный.

– Слабовато, – скуксился тренер. – Смотри, как должно быть. И он нанес сокрушительный удар животом по туше. Песок внутри снаряда слипся, а потом и застекловался.

– Теперь понятно?

– Теперь понятно, Гурген, почему вам, участковым, не выдают табельное оружие – ни к чему. Во-первых, не отберут, во-вторых, брюхатэ – это тот самый фактор внезапности.

Тренер ухмыльнулся: «А ты понятливый, лузер».

– Немного из истории, – перешел на лирику Гурген. – Борьба молодая – родилась во времена тотального дефицита в среде интеллигенции, которая не могла ответить устно на злобные выпады очередников за товарами первой необходимости (водкой, табачными изделями и т. п.). Доказала высокую эффективность. Правда, сам я не пью и не курю. Но для поддержания формы тренировался на очередях ежедневно. Да и потом вина-табаки были универсальной валютой, на которую можно было обменять что угодно… А теперь спарринги. Спарринги с такими же пузочесами.

Первая пара сразу же травмировала друг друга. Оба повредили кишечник.

– Ой, мы сегодня переели.

– Осваивайте пока бой с тенью. Где-нибудь в кладовке. Или гараже. Так безопасней…

После недели занятий Гурген вернул Вивасову деньги:

– Ничего у тебя не получается, доцент. Клинический

случай.

Расстроенный Вивасов пришел на работу и снова достал спринцовки – всё-таки проверенное средство. Особенно, с далматским пиретрумом.

…Как-то после обеда Вивасов проследовал в деканат и блаженно растянулся в кресле в приемной у ГенСеКа.

Однако декану это не понравилось:

– Иди, Вивик, лучше прогуляйся. До ректората. Отдай свою характеристику на переизбрание. Растряси жирок.

Вивасов отнес документы в приемную ректора и медленно побрел обратно на кафедру.

– И куда это мы спешим? – услышал Могул чей-то насмешливый голос.

– Ты кто? – озадачился Вивасов, рассматривая бомжа, и тут его посетило смутное озарение: «Так это же Ваня Смирнов, теорфизик, жил в студенческие годы в одной общажной комнате со мной!»

Ваня ничуть не изменился, что тогда, что сейчас ходил, как среднеазиатский дервиш. С холщовой сумкой через плечо. Насколько помнится, не был женат. Рассказывали, спал на полу, питался, чем Бог послал. Да и давно выпал из поля зрения. И тут через столько лет – встреча!

– Пошли что ли за пузырем, Могел. Премию Вольфа обмоем. Получил по физике. Как-никак, сотен тыщ бакинов. Потом еще Юрик (Мильнер) клятвенно обещал деньжат подбросить, после создания собственного фонда. Филдсовский центр тоже медаль обещал, в порядке исключения.

Вивасов в изумлении раскрыл рот: «Вот те на! Всю жизнь считали Ваню неудачником: ни жены, ни квартиры, ни зарплаты, а тут такое счастье подвалило!»

Доцент искренне расстроился. Послушно поплелся за Ваней в «Виват».

– Стоять, алкашня! – неприветливо встретил друзей охранник универсама. – Фейсконтроль не проходите. Особенно, ты.

При этом он схватил Ваню за шиворот, развернул на сто восемьдесят градусов и от души напинал тому по мягкому месту.

И тут Вивасов вспомнил всё! Всё, чему его учил Гурген!

Он вплотную приблизился к Ваниному обидчику.

– Оп!

Тот хотел было ткнуть пудовым кулаком в вивасовский живот, но Могул сделал упреждающее сокращение мышц и… детина упал, скорчившись улиткой от боли.

– Ой, моя рука! Моя рука!!

Еще бы – сломана. В трех местах!

На шум выбежал другой охранник с резиновой дубинкой.

Вивасов повторно напряг брюхо: нападавший вынес стеклянную дверь внутрь торгового зала и там затерялся где-то в секции морепродуктов среди креветок и осьминогов (потом его нашли разделанным на дольки в пресервах).

Испуганная продавщица отпустила товар без денег, забыв даже про тревожную кнопку: а кому охота стать прокладкой между стойкой и кассовым аппаратом?

Помогли-таки тренировки!!

И друзья в хорошем настроении отправились обмывать премию Ванька…

– Соратница! – тепло подумал о кондукторше Вивасов. – Профессионал!..

У ЦУМа в автобус споро запрыгнул Лева Смолянский – поехал внука навестить.

Вместе с ним в салон набилось довольно много народу.

Водитель, увидев в зеркало, что дверь не хочет закрываться, заорал в микрофон: