Бобры добры

Чередий Галина Валентиновна

Комментариев не последовало, только машина рванула резко вперед, а позади меня раздался громкий шипящий вдох. Ладно, надо сворачивать этот неприятный разговор.

– Его скоро выпустят по УДО. Может даже, уже. И он вернется. Писал мне об этом все время, каждую неделю, расписывая, как мы снова

заживем вместе. – Меня передернуло, и скрыть это не вышло. – А я этого не хочу. Не. Хочу! И бояться больше не хочу. Я не хочу, чтобы в принципе кому-то приходилось боятся вот таких монстров в человеческой шкуре, хотя и прекрасно осознаю, что это утопия. И нет, я действительно не чокнутая, готовая стрелять направо и налево в каждого, кто мне покажется опасным. Мне нужно знать, что я могу жить дальше наконец и не задыхаться от приступов паники каждый раз, когда мне в толпе его лицо померещится.

– Сможешь, – отрывисто бросил Алексей и свернул на какую-то полянку с дороги. – Приехали.

– И что, не спросите, как другие, зачем терпела и чем заслужила? – нервно хохотнула я. – Может, это я сама во всем виновата и спровоцировала хорошего парня.

– Хорошего, бля? – Моя рука с кольцом-ожогом снова очутилась в захвате светловолосого брата. – Кто называл его хорошим после этого, а? Покажи мне эту мразь брехливую, и я ему харю в кашу размешу и плюну еще напоследок! Чем можно было заслужить ЭТО? Ты его мать отравила? Ребенка убила? Перетрахалась со всем соседями и его друзьями? Хотя последнее – херня, даже если бы и так, твое право. За это не бьют, за это презирают и гонят к *беням. Да вообще любая причина – херня, Ксюха. Ненавидишь кого-то, так что п*здец, считаешь жизни сволочь недостойна – убей к хренам, но измываться…Но вот насчет терпения – да, вопрос имею.

– Лёха,

тормозни!

Ну вот, похоже, братья поменялись ролями. Теперь весельчак у нас рычит и наседает, а грубиян его останавливает.

– Иди ты! – огрызнулся Алексей. – Я хочу знать почему, Ксюх? Неужели не нашлось вокруг никого, кто согласился бы помочь тебе от него освободиться?

– Дело в том… – Я сжала кулаки на коленях, потому как это и было для меня до сих пор самым постыдным моментом во всем. Моя слабовольность, замешанная круто на порочности, которую Матвей надежно прикормил изначально, свернув мне разум в бараний рог, лишив воли, – что я никогда и не просила. И никому не жаловалась. Все то время, пока были вместе. Я как бы… верила, что сама все действительно спровоцировала такое отношение и вспышки его жестокости. Мой бывший муж… он умел очень убеждать в чем угодно и производить нужное ему впечатление. Только когда Матвея уже не было рядом какое-то время, я будто очнулась. Но тогда мне уже никто верить не хотел и для всех я стала дрянью и предательницей.

– Спровоцировала? Чем, бл*дь?

– Да ты заткнешься уже?! – рявкнул Лекс.

– Я знать хочу!

– Это очень личное, – покачала я головой, – об этом рассказывать я не готова.

– Понял? Все, закрыли тему! Ясность есть полная в вопросе.

Недавний грубиян спешно вывалился из машины, распахнул мне дверь и практически выдернул из салона.

– Все нормально будет, Ксюх, поняла? – с нажимом сказал он, наклонив голову так, чтобы уставиться в упор в глаза. Наши губы очутились в считанных сантиметрах, и я застыла, буквально оцепенев от понимания, насколько же это близко.

Конец ознакомительного фрагмента.