Бляж
Шрифт:
— Юго. Словия.
— Югославия, — обрадовано пояснил бармену, стоящий за Минькой в очереди парень. — Из Югославии он.
— Йес! Да, братко! — повернулся к догадливому Минька, обнажив все свои тридцать три зуба, и когда бармен протянул ему калькулятор с получившейся суммой, выгреб ворох купюр из кармана и доверчиво протянул жестом ничего не понимающего человека. Бармен аккуратно выбрал бумажки и сдал сдачу до копейки, что здесь в общем-то тоже не было
Лёлик стоял с подносом, как грач на помойке. Минька стоял рядом и победно щерился. Я демонстративно достал пачку «Палмела», в которой были обыкновенные «ТУ-134» и закурил.
Дело было вечером, делать было нечего.
Бармен же, прихватив с собой кого-то из зала, вышел на улицу, а вернулись они уже с зеленой пляжной скамейкой, затащили ее в зал, без всяких, потеснив соседей, тут же из-за стойки принесли небольшой складной столик, накрыли полосатой скатертью и зачем-то поставили солонку.
Бармен показал на столик рукой и сказал на иностранном языке:
— Просимо.
— Дзенькуе, — поблагодарил также на иностранном Минька и мы уселись отхлёбывать коньяк из граненых стаканов.
Народ некоторое время недоуменно смотрел на нашу компанию, но мы тихо дымили якобы «Палмелом», невозмутимо отхлебывая коньяк из стаканов, и интерес к нам быстро угас.
Всё бы ничего, но объясняться можно было только знаками — мощная колонка, что висела прямо над нашей головой, лупцевала сумасшедшими децибелами по барабанным перепонкам. И похожи мы были на тех самых рыб, которые не выдержали грохота концерта роллингов где-то во Франции и повыпрыгивали из пруда к едреней фене.
Коньяк понемногу переливался из стаканов в желудки, желаемый релаксейшен не наступал, было всё-таки скучновато и неуютно, как бывает в чужом и необжитом месте. Но тут глазастый Минька сделал кому-то ручкой и показал нам в слоистый от табачного дыма полумрак.
За одним из столиков, в компании с бодрым дядечкой, абсолютно седым и абсолютно без обязательного к этому возрасту живота, сидели наши сопляжницы.
Давайте восклицать, друг другу улыбаться.
Минька передислоцировался к соседям на переговоры, после чего они, захватив с собой стулья, переместились к нашему застолью. Столик пододвинули и все замечательно ускамеились.
В связи со встречей и знакомством из сумки сопляжниц была извлечена бутылка «Киндзмараули».
Подобными чернилами с отваливаюшимися этикетками, без продыха заставлены аж три полки магазина, расположенного в центре поселка. Этим явно дрянным и несомненно подпольным самодавом поселковый винно-водочный репертуар начинался и тут же завершался, не успевая достичь иных высот. В нашем же лабазе под горой помимо «Киндзмараули» водилась еще «Мадера» и даже шампанское, что как-то освежало и разнообразило быт.
От «Киндзмараули» стаканы приобрели густо-карамельный налет на стенках и какую-то липкость на нёбе.
— Не-е-т, тут толку нихт ферштейн, — наклонив голову к Миньке, крикнул Седой.
— Да и что можно хотеть от напитка
Однако, нам, на коньяк, пойло легло мутной взвесью, задурманив головы. Уже, казалось, и музыка не так уж сильно грохотала, и воздух посвежел, и дамы стали весьма приятней на вид.
— Потанцуем! — предложил Седой и подхватил за мягкие бока мамашу, Лёлик поддержал компанию, вывел из-за стола дочку и стал лихо ее раскачивать, мы же с Минькой лениво вытянули ноги, закурив по очередной сигарете.
Следующей рявкнула тухмановская «У той горы, где синяя прохлада» [21] . Тут уж и мы, выбравшись из-за столика, решили подёргаться, хотя бы от нечего делать.
В середине песни Лёлик споткнулся и вылетел на середину круга. Он обернулся, глупо улыбаясь, но не успел произнести и полслова, как, погано ухмыльнувшись, плюгавый, приблатненного вида парень толкнул его в грудь пятерней, крикнув при этом:
— Ты чего, а? баклан? Толкаешься чего?
Лёлик еле удержался на ногах и, чтобы не упасть, по инерции схватил парня за рубашку.
21
Веселые ребята — У той горы
http://www.youtube.com/watch?v=X9975FTVkZ0&feature=related
http://www.youtube.com/watch?v=3_pSuEUwBik&feature=related
Брызнули пуговицы. Оторванный карман повис флагом капитуляции.
Блатной, выпучив глаза, схватил Лёлика за руки и ухватил зубами за нос.
Лёлик тоненько заверещал от охватившего дикого ужаса.
Но тут Седой, отставив мамашу, одной рукой схватил блатного сзади за волосы, большим пальцем другой надавил на глаз, а указательным и безымянным рванул за ноздри, запрокинув тому навзничь голову, и, вынудив отпустить нос испуганного Лёлика. Парень, потеряв равновесие, упал на колени, обеими руками закрывая пострадавший глаз.
В начавшейся сутолоке сопляжницы отскочили в сторону и, теперь быстро пробирались к дверям. По заведению прокатилось волнение, из глубины зала, расталкивая танцующих между столами, и что-то выкрикивая, к нам пробирались какие-то люди.
Минька подхватил ошалевшего Лёлика и быстро поволок к выходу. Мы с Седым поспешили следом.
Мать с дочкой, не по своей воле попавшие в гущу событий, выскочили раньше и теперь медленно, словно прогуливаясь, уходили по освещенной улице к центру поселка.
На наше счастье у входа стояла милицейская машина с распахнутыми задними дверцами. Мы встали поблизости, делая вид, что вышли покурить.
Буквально ту же из кафе выскочили трое, немного погодя выбежал в распахнутой до пупа рубашке зачинщик, однако, увидев сине-желтый уазик, они отошли в темноту и тоже закурили.
— Энто херово.
— Ничего, — сказал Седой. — Ничего пока херового. Стоим. Курим.
— Пока менты здесь может быть и ничего.
— Как нос-то?
— Да нормально. Не прокусил, кажись. Сука.