Блуждающий в темноте

Нокс Джозеф

– И последний вопрос, – сказала она. – Нам известно, что по делу о покушении разыскивают женщину примерно тридцати лет, с татуировками на лице. Известно ли о ней еще что-нибудь?

– Насколько я знаю, нет. Однако должен еще раз подчеркнуть, что я не участвую в расследовании. Если вы обладаете какой-либо информацией по этому делу, обращайтесь к официальным лицам. Мои источники дали понять, что женщина в розыске – важный фигурант дела, но, полагаю, из того, что старший суперинтендант Чейз сказала на утренней пресс-конференции, можно

сделать дополнительные выводы…

– Для тех, кто пропустил утренний выпуск новостей, повторю, что старший суперинтендант Чейз не советовала приближаться к этой женщине, поскольку она считается крайне опасной преступницей.

– Более того, – подхватил Блейк, выдерживая взгляд ведущей. – На вопрос о мерах обеспечения общественной безопасности, предпринимаемых в связи с тем, что главное подозреваемое лицо все еще на свободе, старший суперинтендант, в сущности, ответила, что без колебаний разрешила бы стрелять на поражение. – Блейк подождал, пока до всех дойдет смысл его слов. – А как вы знаете, Миранда, столь исключительные заявления обычно делаются только в ходе контртеррористических операций.

– Действительно исключительные. Вы упомянули терроризм. По-вашему, в связи с этим делом существует угроза безопасности населения?

Блейк задумался.

– Другого такого персонажа, как Мартин Вик, не существует, уж поверьте. Его убийца, скорее всего, считал, что руководствуется верными мотивами. Я бы очень удивился, если бы нечто подобное повторилось. Тем не менее подозреваемая представляет повышенную опасность, и я вслед за старшим суперинтендантом повторю, что от нее следует держаться как можно дальше.

– Кевин Блейк. Благодарим вас. – Ведущая завершила эфир.

Оба отцепили микрофоны. Стеклянная стена глушила сказанное не для записи. После краткого обмена репликами Блейк многозначительно, двумя руками, пожал руку ведущей. Потом встал, открыл дверь и вышел. С книгой своего авторства в руке, видимо, чтобы никто не сомневался, с кем имеет дело.

Наоми шагнула вперед:

– Кевин Блейк. Я детектив-констебль Блэк, а это мой коллега, детектив-сержант Уэйтс. Мы пытались связаться с вами.

– Как и весь остальной мир, – ответил Блейк.

Блики на стеклах очков скрыли глаза, так что было непонятно, высокомерно он говорит о всеобщем внимании или устало.

5

Блейк привел нас в кофейню через дорогу, каждому указал на стул, сел напротив и сдвинул в сторону меню. Я заказал кофе и воду, почти не сомневаясь, что это он собирается нас о чем-то расспрашивать. Блейк положил книгу так, чтобы видна была фотография автора на тыльной стороне обложки – с более волевой линией подбородка, но с тем же честным и открытым выражением лица. Книга стала настолько популярной, что Блейк построил карьеру, выступая перед прессой с лекциями об известных убийцах и играя на мероприятиях роль свадебного генерала. Он вышел в отставку вскоре после того

судьбоносного дела, однако по-прежнему пользовался авторитетом в полицейских кругах, а для широкой публики уже десять лет оставался инсайдером без погон. Официантка принесла три чашки кофе, воду и сдачу.

Когда она ушла, Блейк подвинул к себе чашку и понюхал ее содержимое:

– Кофе мне нельзя, но я кайфую от аромата.

– Спать потом не можете?

Он рассмеялся:

– Наоборот. Могу уснуть навсегда. Увы, проблемы с сердцем. Старость – не радость. Будьте добры, напомните, как вас зовут?

– Уэйтс.

– Я слышал, вы были на месте преступления.

– Вы хорошо информированы, – ответил я.

Если у него сохранились источники в полиции, он еще не то обо мне слышал.

– Двадцать лет службы в полиции не проходят даром, – продолжал он. – Стараюсь держать руку на пульсе, особенно если новости связаны с делом Мартина. Кстати, ужасно жаль слышать о детективе-инспекторе Сатклиффе.

– Вы, наверное, работали вместе…

– А вы были его напарником? – спросил Блейк.

Я кивнул.

– Тогда, возможно, согласитесь, что Сатти бывает несколько…

Я снова кивнул.

– Может, вы не знаете, но это я потребовал тогда, чтобы Сатти отстранили от дела.

– Я знаю только, что он первым прибыл на место происшествия.

– У него были свои таланты. Просто я подумал, что их лучше проявить где-нибудь в другом месте.

– Как он это воспринял?

– А вы не знаете? Подал в отставку.

Я удивился. Сатти? И так остро среагировал?

– Очевидно, потом его кто-то вразумил, потому что до меня дошла новость, что он перевелся в ночную смену.

– Первый раз слышу, – сказал я, осознавая, что человек, который уволился из полиции десять лет назад, лучше знает моего напарника. Кто в этом виноват? Сатти или я?

– И чье задание вы теперь выполняете? – поинтересовался Блейк.

– Суперинтенданта Паррса.

– Главной ищейки? Хороший человек, передавайте ему привет от меня. Уверен, что он на вас рассчитывает. Я не работал с Алистером лично, но, по моему впечатлению, он всегда готов протянуть руку помощи…

– Хватка только крепковата.

– Хорошо сказано. – Осознав, что слишком долго общается только со мной, Блейк повернулся к Наоми. – Блэк. Вы, случайно, не родственница констеблю Терри Блэку?

– Это мой отец.

– Шутите? – Блейк хлопнул ладонью по столу. – Значит, мы с вами встречались. Я был на ваших крестинах.

Я не знал, что отец Наоми – полицейский. Я покосился на нее и увидел, что она покраснела, а на темной коже проступили веснушки.

Блейк тоже это заметил.

– Да, долго живешь – слишком многое помнишь.

– На вашу память мы и рассчитываем, – сказал я. – Мы с Наоми – относительные новички в мире Мартина Вика. В свете событий в больнице Святой Марии хотелось бы узнать больше об обстоятельствах дела.