Блуждающие тени
Шрифт:
Еще движение скальпелем, глубже, и вот лезвие чиркнуло по чему-то металлическому – есть! Вот она, гадина!
– Гарсуг, пинцет или что-то вроде щипцов мне дай! Надо извлечь эту пакость!
Гарсуг подал мне нечто среднее между пинцетом и щипцами, загнутую крючком штуку – ага, то, что нужно!
Я стал пытаться вырвать из тела девушки бомбу, та соскальзывала, не давалась – как будто заякорилась в теле, а может, и правда заякорилась? Я уцепил ее покрепче, потянул, потянул, потянул ее… выше, выше… вот блестящее донышко показалось из раны… вдруг БАХ!
Взрыв!
Лена начала подергиваться, глаза ее закатились, губы и пальцы моментально стали синими – похоже, жить ей оставалось несколько минут, если не секунд.
Я возложил на нее руки и стал передавать ей поводок, от волнения у меня плохо получалось сосредоточиться, я никак не мог войти в транс – какой там транс, когда любимая девушка умирает у меня на глазах! Потом все-таки сумел настроить себя – подготовка Базы дала себя знать – и стал передавать: «Бери! Бери поводок! Бери! Бери!»
Мое отчаяние было велико, но я справился и с облегчением увидел, как из головы Лены торчит серая нить. Мелькнуло – не убить бы парня-донора! Надо еще амгура кинуть, на второго!
Бегом кинулся вниз, влетел в кухню, окровавленный, как был, и кинул амгура на черноволосого, метнулся снова наверх, глянул – Лена порозовела и дышала уже легче, а страшная, вонючая рана на спине потихоньку затягивалась.
Я положил Лену на бок, промыл рану и вычистил из нее осколки капсулы, постаравшись найти все кусочки, обработал участки, подвергшиеся действию яда, – подруга не пошевелилась, видимо, снадобье все-таки неплохо ее отключило, перекинул на нее еще один поводок – как ни странно, это удалось довольно легко. Теперь заживление еще ускорилось, а я опустошенно сел около стола и смотрел, как дыра в ее спине затягивается, оставляя на месте страшных разрушений только гладкую розовую кожу.
Через полчаса место, где раньше была бомба, отличалось от остальной поверхности спины только пятном розовой, нетронутой загаром кожи да небольшой вмятиной – часть мышц вырвало взрывом, их придется восстанавливать тренировками, увы…
Лицо Лены было безмятежным, она посапывала, не зная, что смерть только что пронеслась над ней, задев крылом…
Гарсуг стоял у окна ошеломленный, с вытаращенными глазами и молчал, потом осторожно спросил:
– Хозяин, что за гадкое колдовство это было? Хозяйка едва не умерла. Я не верил, что ты ее спасешь! У нее мясо стало обугливаться, как от гангрены!
– Яд это был, Гарсуг… плохие люди вставили его в спину хозяйке. Вот поэтому мы и делали операцию.
– А у тебя, хозяин… тоже?
– Да, Гарсуг. И что делать – я не знаю. Вроде все делал правильно, почему она взорвалась?
– Хозяин… может, сделали так, чтобы она цеплялась за края раны, когда будет вылезать? Ну как у наконечника – острые края, он и вытаскивается только с кусками мяса, может, и тут так?
– Хм…
Я поглядел на Гарсуга, он явно недоумевал: какие растяжки? Какие гранаты?
Махнув рукой, я не стал объяснять ему эти термины, а пошел вниз, в кухню, посмотреть, что там делается с парнями.
Рыжий был бледен, на его лбу выступили капли пота, черноволосый был пободрее – на первого пришелся основной удар, когда «слизняк» вначале снял с меня последствия взрыва бомбы, а потом начал восстанавливать Лену за счет его энергии.
Я освободил их от «наездников», впрочем, они уже не особо это и ощутили – Лена была практически здорова, и «слизни» почти не брали у них энергию.
Посмотрел – черноволосого еще можно использовать, но рыжий… рыжего лучше не трогать. Недели две.
Пошел наверх, обтер сладко спящую Лену полотенцем, намоченным в воде и водке, чтобы смыть кровь, осторожно взял на руки и отнес в спальню, на кровать.
– Гарсуг, скажи, чтобы прибрали тут и вытерли… и возьми инструменты, отмой и снова прокипяти – скоро моя очередь. Сколько, говоришь, она будет в забытьи?
– Часа два… нет, уже меньше. С час, наверное. Сейчас, хозяин, я все снова подготовлю, отдыхай!
Гарсуг собрал инструментарий, тряпки и помчался вниз, где вскоре загремел посудой.
Я ушел в спальню, лег рядом со спящей девушкой и закрыл глаза. От нервного напряжения меня слегка трясло, и только сейчас я стал немного отходить от пережитого. Подумал: «Может, вина выпить?» А правда, почему и нет?
Крикнул слугу, через десять минут тот принес большую глиняную бутыль и стакан, я налил красного густого вина, пахнущего виноградом и свежестью, и выпил до дна, даже не замечая вкуса, как воду.
Налил еще, потом еще… остановился, только когда в бутыли почти ничего не осталось.
Лег опять на постель – некоторое время меня не брало, а потом ка-а-ак… накрыло! Врезало как мягкой здоровенной подушкой, я закрыл глаза и утонул в темных бархатных волнах опьянения.
Сквозь сон я слышал, что кто-то меня тормошит, будит, и очнулся лишь тогда, когда мне на лицо полилась холодная струйка.
– Вставай! Ты чего нажрался-то, Серега? Что с тобой? Ну вставай же! Время не ждет!
Кряхтя и скрипя суставами, я сел на постели и постарался сфокусировать глаза на Лене.
– Слава богу… живая… я так за тебя боялся!
– Серег, ты чего напоролся-то? – озабоченно спросила Лена, заглядывая мне в лицо и морщась от запаха перегара. – Ф-фу… дух какой! Гарсуг мне сказал, что тут чего-то бабахнуло? Что это было?
– Бомба в тебе взорвалась, ты еле выжила, – с трудом шевеля распухшим языком, сказал я. – Несколько секунд, и тебя не было бы в живых. Эти сволочи поставили неизвлекаемую бомбу, понимаешь? Тот, кто цепляет ее щипцами и тянет наверх, неминуемо подрывает механизм, и наступает смерть, без вариантов!