Блуждающая в темноте

О'Риордан Анжела

А потом мысли ушли, и все вокруг погрузилось во мрак.

..3..

– Боже мой, кого я вижу! – Высокий сухой старик с легкостью, свойственной скорее молодым людям пошел к ней навстречу, стягивая рабочие перчатки с рук и бросая ножницы для обрезки кустов на землю, – Маленькая девочка превратилась в прелестную английскую леди с очаровательной улыбкой. Вы ведь помните старую развалину Нортона, не так ли?

– Не скромничайте, вы отлично сохранились, – Кристина сама не ожидала, что утренняя встреча с давнишним другом семьи

ее так обрадует. Она спустилась с крыльца, полной грудью вдыхая свежий утренний воздух, который после прошедшей грозы казался особенно чистым. Не сравнить со смогом и вечным туманом Лондона. – Очень рада вас видеть, Нортон.

– А уж как мне приятно, мисс Маклинн, – он пересек аккуратно подстриженный газон, сбивая с травы крупные капли росы. Они обнялись, впрочем, эти объятия походили скорее на формальную встречу, чем на приветствие двух старых друзей, – Здесь довольно скучно осенью, так что ваше появление спасет меня от долгих часов в компании неразговорчивого Джона.

– Я все слышу! – охранник сидел возле гостевого домика. Встретившись с взглядом Кристины, он широко улыбнулся и приветственно махнул ей рукой.

– Не сомневаюсь, Джонни, – ответил Нортон – Потому и пытаюсь расшевелить твою ленивую молчаливую задницу, да простит меня мисс Маклинн за бранное слово.

– Ничего, – рассмеялась Кристина – Хороший охранник должен уметь хранить молчание.

– Вот-вот, – сказал Джон, щурясь на восходящее солнце – Я тут по ночам не сплю, слежу, чтоб все было нормально, а вам, конечно, хочется потрепать языком после спокойного, благодаря мне спокойного сна!

– Да, в свою защиту можешь сказать сто слов в минуту, – проворчал Нортон, – Кристина, оставим его заниматься прямыми обязанностями; я все-таки успел к вашему пробуждению приготовить отличный завтрак.

Они последовали на кухню, довольно просторное помещение со старинной мебелью из натурального дерева, такими же деревянными полами, отливающими оливковым цветом и роскошным столом, за которым можно было бы усадить не один десяток гостей.

– Вы вернулись утром? – спросила Кристина, пока Нортон суетился, разрезая хлеб и наливая в тарелку чудесно пахнущий бульон.

– Да, – ответил он, ловко накрывая на стол, – Всю ночь чудовищно штормило, я уж думал, придется еще один день провести на острове. К утру, все же, океан успокоился.

Что-то неприятное шевельнулось в груди Кристины, она вспомнила жуткий сон. Вспомнила, как проснулась утром: тело болело, словно ночь она действительно провела на пляже в трехстах футах от дома, под ледяными порывами ветра. Шевельнулось и тут же забылось, как и любой другой страшный ночной кошмар растворяется в утренних лучах солнца.

– Вы в порядке? Джон сказал, какие-то проблемы с вашими родственниками.

– Да нет, вроде все обошлось, – Нортон слегка нахмурился – Это моя племянница, знаете, у нее редкое генетическое заболевание – каждый месяц привожу ей лекарства с материка, в этот раз немного опоздал. Слава богу, к тому времени запасы медикаментов еще не кончились.

Он взглянул на Кристину, и его лицо снова оживила улыбка.

– Давайте, приступайте к еде, а потом я покажу вам дом. Генри обмолвился по телефону, что вам хочется увидеть

закрытые комнаты.

– С детства об этом мечтаю. Интересно, какие же богатства от меня скрывали.

– Ветхая мебель, старинная одежда, картины художников восемнадцатого века, вот и все богатство, Кристина, – рассмеялся Нортон, – Хотя одежда может вас заинтересовать, слышал, вы рисуете превосходные эскизы нарядов.

После завтрака он с таинственным видом залез в карман клетчатого пиджака и вынул из него медное кольцо с десятком ключей.

– Самое время погрузиться в загадки старинного особняка – сказал он и хитро ей подмигнул.

Второй и третий этаж они прошли довольно быстро: почти все комнаты на нем, за исключением той, где спала Кристина, использовала для хранения своих обширных коллекций ее бабушка. Здесь попадались любопытные вещицы: особенно Кристине приглянулось овальное зеркало в причудливой резной раме – она решила забрать его с собой, когда будет возвращаться в лондонское поместье. Нортон рассказал ей, что возраст всех этих предметов вполне сопоставим с возрастом самого дома. Восемнадцатый век, сказал он, поглаживая стену, инкрустированную безупречно отполированными дощечками из ореха. К проекту этого здания приложил руку сам Джеймс Гиббс, тот самый архитектор, построивший знаменитую Редклиффовскую библиотеку в Оксфорде.

– Ваш дед был далеко не первым хозяином этого великолепного особняка: он объехал все побережье в поисках подходящего вложения капитала. Недвижимость, хороший дом, где он мог отдохнуть со всей семьей, вот, что он искал – представьте, какое впечатление произвело на него старинное поместье среди чудом уцелевшего английского леса! Разумеется, стоило оно огромных денег, но мистер Маклинн никогда не отступал от намеченной цели: четыре года особо напряженной работы, удачные сделки, и недостающая сумма легла в карман бывших домовладельцев. Вот, собственно, и комната Эдварда.

Он отомкнул дверь, окно комнаты было завешено плотными шторами, так что по началу Кристина увидела лишь смутные очертания мебели. Нортон отодвинул шторы, распахнул окно: здесь оказалось гораздо больше пространства, чем она предполагала. Это была, пожалуй, самая просторная комната дома. Вместо стен – высокие библиотечные стеллажи с книгами. Два секретера по обе стороны от окна, каждый не менее семи футов в длину. Письменный стол с маленькой бронзовой чернильницей, выполненной в виде ангела, несущего на голове античную вазу. И шкафы, везде шкафы с открытыми полками, заставленными самыми разными предметами.

– Здесь работал ваш дед, – сказал Нортон, – как видите, свой кабинет он превратил и в библиотеку, и в хранилище своих же находок.

– Он ведь тоже был заядлым коллекционером, – произнесла Кристина, рассеянно перебирая лежащие на дубовом столу пачки пожелтевших писем, с мелким бисерным почерком деда, – Хотя постоянно ругал бабушку за ее неукротимую страсть к антиквариату.

– Да, но не забывайте, Кристина, Маргарет приобретала, все, что ей нравилось. Не важно, что это было: итальянский столик ручной работы, набор посуды с позолоченными чашками или скульптура обнаженного Аполлона с некоторыми недостающими частями тела…