Блудные дети
Шрифт:
– Хм... Кэб здесь не при чём. И откуда в деревне кэбы?.. Тем более в Шотландии...
– Да, действительно, – согласился Дик. – Тогда, может, карета?
– Послушай, Дик, – сказал я. – Будет лучше, если ты найдёшь мне картинку. Покажи, что именно ты хочешь видеть вместо телеги, и я впишу это.
– O`key, – обрадовался Дик. – Но ещё лошадь...
– Что с лошадью? – не понял я.
– Видишь ли, – промямлил Дик, – эта лошадь... она похожа на корову...
– Прости?
– Я говорю, лошадь. Лошадь похожа
Так. Вчера он сказал мне: «Ещё хуже», а сегодня утверждает, что я не могу написать лошадь. Тогда какого чёрта им от меня надо?
Конечно, эта чёрная с белыми пятнами лошадь, запряжённая в телегу, вовсе не орловский жеребец, а всего лишь вислозадая кляча. Но утверждать на этом её сходство с коровой... Нет, право, это выше моих сил.
Я припал к картине, стараясь понять, чем же это моя лошадь напомнила им корову. Положение моё было ужасно: во-первых, я вспылил и готов был нагрубить Дику, во-вторых, я совершенно не понимал, как теперь вести себя. Спорить – глупо. Спрашивать – как-то неловко. Тьфу!..
– Я имею в виду её цвет, – пояснил Дик.
Ах, вот оно что!
– Было бы лучше, если бы ты сделал её просто чёрной. И, может быть, надо вписать ещё одну?
– Ещё одну – что?
– Ещё одну лошадь. Вторая лошадь подчеркнёт благосостояние хозяев дома.
– Лошадь подчеркнёт благосостояние?
– Да.
– А, может, пустить сюда отару овец? Сразу будет видно, что богатая семья.
– Овец? – Дик повернулся к Тане.
Таня в ответ улыбнулась самыми кончиками губ и повела плечом.
– Нет, не надо овец, – твёрдо заключил Дик. – А лучше убери вот эти пятна, – и он ткнул пальцем в лепку, которой я попытался украсить фасад дома.
– Это лепка, – сказал я.
– Я понимаю. Но она выглядит как... как ободранная штукатурка. И ещё вот это окно. За деревом его почти не видно. Мне бы хотелось, чтобы оно было обозначено более чётко...
– O`key, – вздохнул я. – Это всё?
– Знаешь, я всё думаю про телегу... Может, просто передвинуть её поглубже? Вот сюда, – он снова ткнул пальцем куда-то в подножье холма. – А на переднем плане пусть будут две чёрные лошади и карета... Да! А на телегу, пожалуй, нужно нагрузить сена.
У меня такое чувство, как будто мне и в самом деле предстоит передвигать лошадей и грузить сено. Слава Богу, разобрались с лошадьми и коровами и перешли к прабабке.
Дик, как и обещал, принёс маленький портрет и фотографию. Портрет оказался настолько ужасным, что я даже приободрился и осмелел. Никакого сомнения, что мои работы на порядок лучше! Скорее всего, этот маленький портрет был написан, а лучше сказать, намалёван, каким-нибудь шотландским соседом прабабушки, художником-самоучкой, в свободное от полевых работ время забавляющимся живописью. Фотография, точнее дагеротип, не в пример лучше.
Прабабушка Дика оказалась весьма красивой и молодой
За прабабушку размером 50х70 Дик предложил мне двести пятьдесят фунтов. Не знаю, много это или мало. Я рад уже тому, что пишу на заказ картинки, а не мою в ресторане посуду.
Разобрались с прабабкой, перешли к Тане.
Улыбчивая Таня привезла с собой альбом Гойи. Раскрыв на Обнажённой Махе, она сказала:
– Я хочу вот так. Ты можешь сделать копию и вписать моё лицо?
Только сейчас я сообразил, что Таня похожа на Маху. Невероятное сходство!
– А... А фотография есть у тебя? – не рискну писать лицо без фотографии.
Она достала из сумочки маленький, 5х6, снимок и, протягивая его мне, спросила:
– Можно я буду позировать?
– Можно. Но фотография мне нужна.
Мне показалось, что, передавая мне карточку, Таня на лишнюю долю секунды задержала свою руку. Но, может быть, это только мне показалось.
Таня оценила мою работу в двести фунтов.
Итак, я завален работой и деньгами. Жизнь обещает быть сытой и по-настоящему европейской.
Как же я благодарен родителям, что они дали мне живопись! Тысячу раз целую их, моих родных!
Договорились, что первым делом я пишу портрет Диковой прабабушки.
Прекрасно! Это самый дорогой заказ.
Затем берусь за рокировку телег и лошадей.
И на десерт – портрет Тани. Интересно, как она собирается мне позировать?
Дик оставил мне сто фунтов задатку и ценные подарки. Во-первых, дорожную сумку с надписью «British airways». Во-вторых, сборник статей Льва Толстого на русском языке, выпущенный каким-то британским издательством.
Я так обрадовался книге на русском языке, что первым моим движением было бросить всё и засесть за чтение. Но передо мной стояли Таня и Дик и снисходительно улыбались моему восторгу.
Пришлось отложить книгу и со сдержанным дружелюбием попрощаться с гостями.
Чтобы сделаться настоящим европейцем, нужно научиться владеть собой.
Моя жизнь в Лондоне стремительно меняется. За короткий период времени произошло столько значимых для меня событий, что я не успеваю осмыслять их.
В субботу мы отправились в White Cube.
Галерея White Cube находится в East-End`е, рабочем районе Лондона. Говорят, что теперь тут селятся художники, дизайнеры и прочие представители beau mond`а. Очень может быть, правда, от этого район не стал чище.