Блудные братья
Шрифт:
— Терпение, — покивал Агбайаби. — Мы и вправду им не обременены. Наша ли в том вина? Век людской скоротечен. Вот мне, например, сто двадцать два года. И я здесь. Могу ли я, коллега Грозоездник, спокойно дожидаться, когда все разрешится само собой, ко всеобщему удовольствию и естественным порядком, если у меня каждый день на счету?
— Простите, доктор Агбайаби, — сказал арахноморф. — Я постоянно упускаю из виду, что вы, люди, даже не знаете дня своего ухода.
— Ухода — куда? — спросил Кратов.
Грозоездник вскинул передние
— Туда, коллега, туда, — сказал он. — И отнюдь не в бескрайние просторы Галактики, а в хрустальные чертоги Создателя, держать ответ за дела свои…
— Я как специалист по психологии эхайнов, имею заявить следующее, — ожил лингвар Блукхоопа. — Терпение вовсе не является характерной чертой поведения объектов моего профессионального интереса. Преобладающая доля их поведенческих реакций падает на агрессивную часть эмоционального спектра.
— И это тоже связано с их сроком физического существования, — сказал Грозоездник. — Эхайны столь же недолговечны, как и люди.
— Это то немногое, что нас роднит, — усмехнулся Понтефракт.
— На самом деле вас роднит гораздо большее, — заметил Блукхооп.
— Разумеется, — сказал Агбайаби. — Они, как и мы, вертикальные ходящие, ведущие происхождение от теплокровных позвоночных. Они двуполы…
— Я имел в виду не это, — промолвил Блукхооп.
Агбайаби с терпеливой улыбкой ждал продолжения, но оно не последовало.
— Эхайны нетерпеливы, — сказал Грозоездник. — Зато терпеливы мы. Мы можем не торопиться. Мы можем вспомнить нашу историю, возобновить производство тяжелых осадных станций и заключить планеты агрессоров в неодолимое кольцо блокады. И ждать, покуда, изнуренные лишениями они не сдадутся. Спокойно ждать так долго, как никто из них не в состоянии…
— На это потребуется какое-то время, — заметил Агбайаби. — Которого давно уже нет.
— Терпение, конечно, замечательное качество, — сказал Кратов слегка раздраженно. — Но вот все мы здесь собираемся, коротаем досуг, чего-то терпеливо ждем… а в эту минуту десант эхайнов высаживается на очередную планету в том уголке Галактики, где мы меньше всего их ожидаем, и огнем и мечом диктует свою волю беззащитным жителям. Что я вам это объясняю, коллега Грозоездник? А их пиратские корабли перехватывают наши лайнеры. И жестоко, беспричинно уничтожают вместе с экипажем и пассажирами…
— Мы не можем разместить во всех обитаемых мирах вооруженные отряды Галактического Братства. — сказал Понтефракт.
— За неимением таковых отрядов, — кивнул Агбайаби. — Да, мы оказались не слишком подготовлены к такому повороту событий. Воевать мы не любим и не желаем. Мы желаем договариваться.
— А эхайны не желают, — сказал Кратов. — Они как раз желают заниматься разбоем и бандитизмом повсюду, где только им заблагорассудится.
— Вряд ли они отважатся напасть на Землю, — произнес Эрик Носов. — Мы, конечно, уже не те головорезы, что пару сотен лет тому назад. Но все же…
— Зато
— Так было, — сказал Грозоездник. — Когда мы прибыли на планету Оунзуш, там не было ни эхайнов, ни Офуахт. Живых Офуахт… И все горело. Вся планета — горела.
— Но воевать не хочется, — сказал Агбайаби. — Ох, как все же нам не хочется воевать!
— Двенадцать планет, — сказал Носов. Возможно, чуть больше. Средняя численность населения — миллиард. Что они перед мощью Галактического Братства?
— Да, я понимаю, — кивнул Агбайаби. — Акция устрашения. Атака сводными силами тех рас, что еще не распустили полностью свои армии. Скажем, Вифкенх или Ярхамда… ваших любимчиков, доктор Носов… Демонстративное разрушение нескольких военных баз. Показательный захват одной планеты.
— А что же, и захват! — сказал Носов с вызовом. — Имперские Хищники Ярхамда сделают это с таким блеском, с таким аристократическим шиком, что эти мясники эхайны пасти поразевают. И при этом не прольется ни капли невинной крови! — Он помолчал, словно устыдившись своего неожиданного энтузиазма. — Ну, почти ни капли…
— Но после этого Галактическое Братство придется называть как-то иначе, — сказал Кратов. — Галактическая Империя… Каганат… но уж никак не Братство.
— Рано или поздно эхайны будут среди нас, — сказал Агбайаби. — Вот за этим круглым столом, — он постучал сморщенным кулачком по столешнице перед собой. — Никуда им не деться, вот в чем парадокс. И мы не хотим, чтобы они помнили о пережитом унижении.
— А как же быть с нами? — спросил Грозоездник. — Мы то уже унижены.
— И мы, — отозвался из своего узилища Блукхооп.
— Да и мы, в общем, тоже, — сказал Носов. — Пассажирский лайнер «Равенна». Двести душ, женщины, дети… что еще нужно, чтобы разъярить человека? Исследовательская станция на Зефире. Сорок душ. И, предположительно, станция с галактическим маяком на Форпосте… Кучка безответственных наглецов… каких-то жалких десять миллиардов особей которая плюет в лицо Галактическому Братству.
— Должны же быть какие-то причины этому шабашу! — воскликнул Грозоездник. — Мы просто их не знаем. Старые счеты, нарушенные табу… да мало ли что!
— Если бы знать причины, — сказал Агбайаби, — их можно было бы устранить. И скоренько сесть за стол договариваться.
— Вы правы, — сказал Блукхооп. — Причины должны быть. Кроме тех случаев, когда они могут отсутствовать.
— Что же тогда? — спросил Агбайаби.
— Эхайны, — Блукхооп назидательно воздел один из манипуляторов, — могут испытывать неприязнь ко всем, кто не эхайн.
— И выстроить на этом религиозный культ? — спросил Кратов.
— И выстроить на этом мировоззрение. То бишь не один, а ВСЕ культы. В том числе пресловутый «Кодекс Эхлидх», кодекс насилия. И объявить войну всей Галактике.