Блудница
Шрифт:
Мистер Рэмзи взглянул на нее со знанием дела.
— Тебя обвинили в том, что ты ведьма. И если ты еще не поняла, это означает верную смерть.
Джесси вздрогнула, услышав его слова, и постаралась как можно скорее прогнать страшные воспоминания.
— Единственным выходом для тебя было бежать оттуда.
Она закусила губу, но он хотел услышать ответ и смотрел на нее, выжидающе приподняв брови.
— Да, я бы непременно бежала, — проговорила она, — но только после того, как забрала бы свои сбережения. А вы не дали мне такой возможности.
— А я должен был? Тебя могли поймать, а я не
Этот человек не нуждался в чьем-либо разрешении и не терпел отказов. Его взгляд обжигал кожу Джесси. В глазах его горело необузданное желание и в то же время ощущалось негодование, словно он сожалел о том, что привез ее сюда. Тот факт, что он испытывал и то и другое чувство, отнюдь не утешал ее.
— Возможно, это так, — резко бросила она. — Но это не оправдывает того, что вы обманом заставили меня заключить с вами договор, хотя я до сих пор практически ничего не знаю о его условиях.
Джесси отодвинула стул, но, стоило ей встать, он схватил ее за запястье и прижал руку к столу. Хватка его была безжалостной, он вложил в нее всю силу, словно хотел продемонстрировать всю серьезность своих намерений.
Она пристально и так красноречиво смотрела на него. Его настроение, которое в лучшем случае можно было назвать беспокойным, а в худшем — гневным и раздраженным, в очередной раз изменилось. Во взгляде его чувствовалась надвигающаяся гроза.
— Ты невыносимая, строптивая женщина, но кое-что разумное ты все-таки сделала — ты приняла условия моего договора. Так что теперь, будь добра, избавь меня от своих бесконечных жалоб.
Предмет договора даже не обсуждался. Он привык, чтобы ему беспрекословно подчинялись. Она попыталась вырваться, но он держал ее очень крепко, а в его выражении лица были одновременно заинтересованность и предостережение.
У Джесси не оставалось выбора, она должна была рассказать ему об истинных причинах своего беспокойства.
— Если я не вернусь в Данди, Рональд, мой хозяин, заберет себе все мои сбережения. — Она ненавидела признаваться в своей затруднительной ситуации, но на этот раз ей пришлось сделать это. — Я не намерена терять все, что заработала тяжким трудом за целый год… — Она сделала глубокий вдох. — Я просто не могу позволить себе этого.
— Я компенсирую тебе эти деньги, дополнительно к твоему вознаграждению. — Тон его стал ровнее, спокойнее, но он по-прежнему удерживал ее и твердой рукой, и взглядом.
Джесси сглотнула. У нее было странное ощущение, что она предается воле собственной судьбы, несмотря на то что в данный момент полностью зависела от него. И снова глаза его загорелись похотью, и от этого животного блеска ей захотелось, чтобы он в это самое мгновение оттолкнул стол и прямо на нем овладел ею. Ее кровь быстрее побежала по венам, дыхание стало сбиваться. Этот взгляд, адресованный ей, был таким жадным, таким всепоглощающим, что у нее нестерпимо заныло внизу живота от желания ощутить его горячее проникновение.
Прежде чем она успела ответить, послышался стук в дверь, и двое слуг — худощавый юноша, который смотрел на них, не скрывая своего изумления, и упитанная молодая девица в фартуке, лишь украдкой бросившая
— Я принесу еще горячей воды.
Она улыбнулась, осознав настоящее положение Джесси — та была в исподнем, а ее предполагаемый кузен и опекун весьма двусмысленно прижимал ее руку к столу, — и поспешно выбежала вслед за юношей. Уже через секунду было слышно, как парочка хихикала за дверью.
Должно быть, фиктивность их родственных отношений была очевидна.
Мистер Рэмзи освободил руку Джесси.
Смех за дверью стих, и вскоре служанка вернулась и принесла еще одну емкость, поменьше, полную воды, от которой шел пар. Мистер Рэмзи не обращал внимания на эту суету. Он не отрываясь смотрел на Джесси, откровенно оценивая ее. Лишь почувствовав этот взгляд, Джесси вдруг поняла, что тонкая ткань ее сорочки была практически прозрачной, особенно теперь, когда она сто яла в лучах света, проникавшего из окна, а он разглядывал ее, словно определяя возможности в постели его врага.
Он действительно хотел использовать ее, чтобы отомстить другому мужчине, с ней никогда не случалось ничего подобного. Впрочем, такое положение дел обеспечивало ей определенную степень безопасности. Однако она этим не пользовалась. Что-то в его взгляде вызывало у нее вопрос, не сомневается ли он в том, что она способна соблазнить этого другого мужчину. Какая наглость! Казалось, у нее было все, чтобы он мог быть в этом уверен.
Джесси сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и подняла на него глаза, желая возобновить их незаконченный разговор.
— Итак, я согласна помочь вам за двойную плату, которую вы пообещали мне, сэр. Я не принимаю необдуманных решений, и можете быть уверены, я отлично справлюсь с заданием, о котором вы говорили.
Выражение удовольствия блеснуло в его бездонных глазах, придавая ему вид слегка лукавый и необузданный. Ей все больше хотелось знать, о чем же он думает, к тому же ей было интересно, по какой причине их перестали беспокоить слуги.
Юноша больше не возвращался, а девушка медлила, прежде чем зайти. Рукава ее были закатаны, а через руку был переброшен кусок льняного полотна, как будто она собиралась помочь. Джесси испытывала необъяснимую неловкость.
Мистер Рэмзи жестом указал на лохань:
— Иди вымойся. И поторопись.
Джесси вдруг поняла, что у него были планы, в которых они оба принимали участие. Что ж, и у нее тоже. Ее любопытство относительно всей этой ситуации неумолимо росло. Кроме того, чем скорее она покончит с этим, тем скорее сможет вернуться в Данди и потребовать у Рональда свои сбережения, а затем убежать на север со всеми деньгами.
Тем временем этот человек, казалось, был полон решимости привести в исполнение свой нелепый приказ. Если Джесси и была в чем-то уверена, так в том, что она в состоянии привлечь внимание мужчины. Этот год, который она отдала распутству, научил ее очень многому в этом отношении. Тем не менее она собиралась попробовать следовать его плану, отрабатывая деньги. Сделав первые шаги к ванне, Джесси снова поймала себя на мысли о том, что же все-таки представлял собой этот его неприятель.