Блондинка. Том I
Шрифт:
— О, мистер Шинн! Да, конечно! Очень уважаю!..
— И доверяешь мне…
— О да!
— И тебе известно, что намерения у меня самые лучшие и чистые.
— О да.
— И это является весьма прочным основанием для брака. Плюс к тому же чрезвычайно выгодные для тебя условия.
Норма Джин колебалась. Она напоминала овцу, которую умело загоняют вместе со всем остальным стадом в тесный загон. И вот перед самыми воротами она вдруг уперлась.
— Но я… я могу выйти замуж только по л-любви. Не из-за денег.
— Черт побери, Норма Джин! — резко заметил Шинн. — Ты, видно, не слушала, что я говорю. Разве Хастон не
Что за вопрос! Шинн часто применял эту тактику в отношении других своих клиентов. Брал на себя роль режиссера, анализировал, искал и называл мотивы. Спорить с ним было просто невозможно. Глаза у него горели, как красноватые тлеющие угли. Норма Джин вдруг почувствовала, что вот-вот потеряет сознание, голова сильно кружилась.
Лучше уж сдаться. Сказать да. Я готова на что угодно, исполнить любое его желание. Ведь он настоящий волшебник. Он истинный мой отец.
Норма Джин пыталась разузнать, как складывалась личная жизнь И. Э. Шинна, и выяснила, что он был дважды женат. Первый брак продлился шестнадцать лет. Потом он развелся с первой своей женой и вскоре после этого женился на молоденькой актрисе, работавшей по контракту в RKO. Но и с ней тоже развелся, в 1944-м. Ему исполнился пятьдесят один год. У него было двое уже взрослых детей от первого брака. Норма Джин испытала облегчение, узнав, что у Шинна была репутация доброго, любящего отца, что он до сих пор поддерживает хорошие отношения с первой женой.
Я могу выйти замуж только за того человека, который любит детей. Который хочет иметь детей.
Шинн смотрел на нее как-то странно. Неужели она произнесла эти слова вслух? Или скроила какую-нибудь гримасу? Затем он сказал:
— Ты ведь не религиозна, дорогая? Я — так точно нет. Я еврей, но тем не менее…
— О!.. Так вы еврей?
— Ну разумеется. — Шинн рассмеялся, заметив восторженно-изумленное выражение на лице девушки. Перед ним сидела Анджела, во плоти и крови! — А ты что думала? Ирландец, что ли? Или индус?.. Какой-нибудь старейшина мормонов?
Норма Джин смущенно засмеялась:
— О Боже! Нет, конечно, я з-знала, что вы еврей, но иногда мне казалось… — Тут она умолкла и покачала головой. Словом, разыграла перед ним восхитительное представление — этакая туповатая девушка-блондинка. И такая при этом обольстительная!.. — Просто как-то не совсем верилось… пока вы не сказали. Еврей.
Шинн расхохотался:
— Думаешь, почему меня назвали Исааком, лапочка? Это же библейское имя.
Теперь Шинн держал Норму Джин за руки. Чисто импульсивным жестом она поднесла его руки к губам и начала покрывать их поцелуями. И прошептала в каком-то экстазе самоуничижения:
— Я тоже еврейка. В своем сердце. Моя мама всегда так восхищалась евреями! Называла их высшей расой! И мне кажется, что, может, я отчасти еврейка. Я ведь никогда не рассказывала вам об этом, нет?.. Дело в том, что моей прабабушкой была сама Мэри Эдди Бейкер. Вы когда-нибудь слышали о миссис Эдди? О, она
Эти слова Прекрасной Принцессы были столь неожиданны и замечательны, что даже хитрый Румпельштильсхен не нашелся что ответить.
Сделка
Это была не я. Это была сама моя судьба. Сколько раз устремлялась я вниз, к земле, подобно комете, влекомая силой ее притяжения. Ей, этой силе, совершенно невозможно противостоять. Пытаешься, но не можешь.
Наконец удалось привести к нему Норму Джин. Впрочем, теперь она была «Мэрилин». Вот уже несколько лет.
Она знала зачем. Студия намеревалась снять ее в новом фильме «Входить без стука». Пришлось пройти прослушивание, где ей сказали, что она была просто «потрясающа». И вот теперь она ждала. И. Э. Шинн тоже ждал. Вызвал ее к себе У., исполнитель главной мужской роли.
Почему последние сорок восемь часов из головы у нее не выходит Дебра Мэй?.. Странно. Даже как-то бессмысленно. «Смерти» нет, и тем не менее умершие так и остаются умершими. И думать, и вспоминать о них всегда больно. Им не нужна наша жалость,думала Норма Джин.
А что было бы, если б Дебру Мэй вдруг вызвал этот самый У.? Или Н., или же Д.? Зет, насколько ей было известно, некогда вызывал эту ныне уже умершую девушку. Но Зет вызывал и ее, Норму Джин. И обошлось, она,как видите, не умерла.
— Мэрилин? При-вет!..
Он смотрел на нее открытым честным взглядом. Улыбался своей немного кривоватой улыбкой. Видеть в жизни и так близко героя из фильмов — это всегда волнительно и странно. Перед ней был У. Собственной персоной, улыбался своей жестокой и невероятно сексуальной волчьей улыбкой. Казалось, вот-вот покажутся в оскале хищные острые клыки. Казалось, он того и гляди обожжет ее частым и жарким дыханием. Вообще-то У. был довольно красивый мужчина с худым удлиненным лицом, напоминавшим томагавк, и слегка сощуренными насмешливыми глазами. Ненавидит женщин. Но ты можешь заставить его полюбить ТЕБЯ.
Тем более что она выглядит такой хорошенькой, мягкой и соблазнительной — просто конфетка. Пирожное с кремом. Которое так и тянет медленно и с наслаждением лизать языком, а не жевать или там глотать. Может, у него все же есть чувство сострадания? Но хочет ли она этого самого сострадания? Может, и нет. У. не стал тратить времени даром, тут же погладил ее по обнаженной руке. Кожа у нее такая нежная, прозрачная, сливочно-белая, по контрасту с ней его пальцы казались темными и грубыми. Пальцы сплошь в никотиновых пятнах и такие сильные. Пальцы душегуба. Ее пробрала легкая дрожь. Внизу живота что-то сжалось. И между ног увлажнилось. Мужчины — враги, но ты должна заставить врага захотеть тебя. Нет, этот мужчина не будет с ней нежен, как был нежен В., ее тайный возлюбленный. Не был он и братом-близнецом Нормы Джин, каким некогда был для нее Касс Чаплин.