Блокнот Бенто

Бёрджер Джон

Шло время. Чередой проходили дни. Наконец, однажды, когда, отмеряя свои дорожки и плывя друг другу навстречу, мы с ней впервые за тот день поравнялись – нас разделяла какая-нибудь пара метров, – мы подняли головы и кивнули друг другу. А когда, собираясь уходить из бассейна, поравнялись в последний раз, то обменялись знаком «au revoir» [4] .

Как описать этот знак? Он включает в себя приподнятые брови, откинутую, словно в попытке отбросить волосы назад, голову, сощуренные в улыбке глаза. Очень незаметно. Очки, поднятые вверх, на купальную шапочку.

4

До

свидания ( фр.).

Однажды, когда я после плавания принимал горячий душ – в мужской раздевалке восемь душей, чтобы их включить, надо нажать на старомодного вида кнопку, похожую на дверную ручку, фокус же в том, что среди этих восьми имеются некие различия в длительности потока горячей воды, по окончании которого приходится снова нажимать на кнопку, и к тому времени я уже точно знал, в каком душе горячая струя не выключается дольше всех, и если он был свободен, всегда выбирал его, – так вот, однажды, когда я после плавания принимал горячий душ, под соседний встал тот мужчина из Юго-Восточной Азии, и мы обменялись рукопожатием.

После мы перекинулись парой слов и договорились, когда оденемся, встретиться на улице, в маленьком парке. Так мы и сделали, и его жена присоединилась к нам.

Тогда-то я и узнал, что они из Камбоджи. Она состоит в очень дальнем родстве с семейством знаменитого короля, а впоследствии принца Сианука. В середине 1970-х, когда ей было двадцать, она бежала в Европу, До этого изучала искусство в Пномпене.

Говорила она, а я задавал вопросы. У меня снова появилось ощущение, будто он выполняет роль охранника или помощника, Мы стояли у берез, рядом с их припаркованным двухместным «Ситроеном» модели С15. Машина, повидавшая виды. Вы по-прежнему пишете картины? спросил я. Она подняла руку в воздух, жестом изобразив, будто выпускает птицу, и кивнула. У нее часто бывают боли, сказал он. Еще я много читаю, добавила она, на кхмерском и на китайском. Тут он дал понять, что им уже пора бы садиться в свой С15, Я заметил, что с зеркальца заднего вида свисает крохотное буддистское колесо Дхармы, похожее на штурвал корабля в миниатюре.

После того как они отъехали, я лег на траву под плакучими ивами – стоял месяц май – и понял, что думаю о боли, Она покинула Камбоджу – тогда еще Кампучию – в год, когда Сианука свергли, вероятно с помощью ЦРУ, и когда «красные кхмеры» под предводительством Пол Пота, захватив столицу, приступили к насильственному выселению двух миллионов ее обитателей в сельскую местность – там им, лишенным любой частной собственности, пришлось учиться тому, как стать «новыми кхмерами»! Миллион из них не выжили, В предшествующие годы Пномпень и окружающие его деревни систематически бомбили американские самолеты В-52. Погибли не меньше ста тысяч человек. Народ Кампучии с его могучим прошлым – Ангкор-Ват, тяжелые, не ведающие боли каменные статуи, впоследствии расколотые и разграбленные силой чего-то, что нынче принято считать страданием, – народ Кампучии в тот момент, когда она покинула родину, был окружен врагами: вьетнамцами, лаосцами, тайцами; его тиранили и зверски уничтожали собственные политические визионеры, превратившиеся в фанатиков, мстящих самой реальности, стремящихся свести реальность к одному-единственному измерению. Подобное сведение несет с собой множество страданий – столько, сколько помещается в сердце.

Глядя на ивы, я наблюдал за тем, как стелются по ветру их листья. Каждый листок – маленькое прикосновение кисти. Я понял, что невозможно отделить боль, несомненно унаследованную ее телом, от боли, что пережила ее страна в последние полвека.

Сегодня Камбоджа – самая бедная страна Юго-Восточной Азии, девяносто процентов ее экспорта производится в потогонных мастерских, где изготавливают предметы одежды для западных транснациональных компаний, торгующих модными тряпками, украшенными брендами.

Мимо меня

пробежала группа четырехлетних детей, они направились вверх по ступенькам, через стеклянные двери – на урок плавания. Когда я в следующий раз увидел ее с мужем в бассейне, то приблизился к ней, дождавшись, пока она доплывет до конца очередной дорожки, и спросил, не могла бы она назвать причину своей боли. Она ответила тут же, словно сообщила название места: полиартрит, Это у меня началось еще в молодости, когда я поняла, что должна уехать. Спасибо, что поинтересовались.

Левая половина ее лба немного другого цвета, чем остальная часть, более коричневая – словно к ее коже некогда приложили продолговатый лист, от которого осталось небольшое пятно. Когда голова ее, откинутая назад, плавает на поверхности воды и лицо напоминает луну, это пятно на лбу можно сравнить с одним из «морей» на лунной поверхности.

Мы оба брели по воде, и она улыбалась. Когда я в воде, сказала она, я меньше вешу и через некоторое время у меня перестают болеть суставы. Я кивнул, А потом мы опять стали плавать, Плавая на животе, она, как я уже говорил, двигала ногами и руками медленно, словно лягушка. На спине она плавала, как выдра.

Камбоджа – земля, у которой уникальные, осмотические взаимоотношения с пресной водой. Кхмеры называют свою родину «тык-дэй», что означает «водная земля». Обрамленную горами, плоскую, горизонтальную, пойменную равнину Камбоджи – по площади составляющую около пятой части Франции – пересекают шесть рек, включая огромный Меконг. За время летнего сезона дождей его поток увеличивается в пятьдесят раз! А в Пномпене, в самом начале дельты, уровень воды регулярно поднимается на восемь метров. Одновременно с этим каждое лето разливается лежащее к северу от Пномпеня озеро Тонлесап, в четыре раза превышая свой «нормальный» зимний размер, и превращается в гигантский резервуар, а река Тонлесап поворачивает вспять и течет в противоположном направлении, так что низовья ее становятся верховьями.

Поэтому неудивительно, что на этой равнине имелись самые разнообразные и богатые в мире возможности для пресноводной рыбной ловли, что позволяло тамошним крестьянам веками жить за счет риса и рыбы из этих вод.

В тот день, плавая в обеденный перерыв в муниципальном бассейне, после того как она произнесла слово «полиартрит», словно название места, я и решил подарить ей свою кисть для седо.

Тем же вечером я положил ее вкоробочку и обернул. И каждый раз, отправляясь в бассейн, я брал ее с собой, пока наконец они снова не появились. Тогда я положил коробочку на одну из скамеек позади трамплинов для ныряния и сказал об этом ее мужу, чтобы он взял ее, когда они будут уходить, Я ушел прежде, чем они.

Прошли месяцы, мы с ними не встречались – я был в отъезде. Вернувшись в бассейн, я поискал их глазами, но не увидел. Поправив очки, я нырнул. Несколько детей ныряли ногами вперед, зажав носы. Другие, стоя на бортике, прилаживали к ногам ласты, Тут было шумнее и оживленнее, чем обычно, потому что уже наступил июль, школа закончилась, и дети, чьим семьям не по карману было уехать из Парижа, приходили сюда и часами играли в воде, Для них была особая входная плата, минимальная, а инструкторы по плаванию, они же спасатели, поддерживали беззаботную, нежесткую дисциплину. Несколько завсегдатаев, со своими строгими привычками и личными целями, по-прежнему были здесь.

Я проплыл около двадцати дорожек и собирался было начать новую, как вдруг, к своему огромному удивлению, почувствовал, что сзади на мое правое плечо твердо легла чья-то рука. Повернув голову, я увидел окрашенное луноподобное лицо той, что некогда изучала искусство в Пномпене, На ней была все та же золотисто-рыжая купальная шапочка, и она улыбалась – широкой улыбкой.

– Вы здесь!

Она кивает и, пока мы бредем по воде, подходит близко и дважды целует меня в обе щеки. Потом спрашивает: