Блокада. Книга 4
Шрифт:
Молчанов, ни слова не говоря, сложил карту, вернул ее Звягинцеву и включил мотор. Машина тронулась с места.
— Я жду ответа! — резко произнес Звягинцев.
— Да какой же вам ответ нужен? — снисходительно произнес Молчанов. — К немцам, что ли, хотите попасть? Карта, она картой и остается — бумажный лист. Как я на Вячково вас повезу, когда там бои идут?!
— Но Вячково в наших руках!
— А то, что оно уже раза три из рук в руки переходило, вам не докладывали? — огрызнулся Молчанов. — Когда выехали, может, было и наше, а когда приедем…
Звягинцев промолчал. Он понимал, что штабной шофер, которому постоянно приходится ездить с КП армии в расположения частей, лучше, чем операторы, знает надежные маршруты. И хотя, судя по всему, этот ершистый, угрюмый Молчанов заботился не о том, чтобы быстрее попасть на КП дивизии, а о собственной безопасности, разумнее было послушаться его совета.
Опять ехали молча. Наконец Звягинцев увидел впереди полуразрушенное здание станции. Это и были Мурманские Ворота. На занесенных снегом рельсах стояли покореженные, полусожженные товарные вагоны.
Где-то совсем недалеко снова разорвался снаряд, послышалась пулеметная очередь. Звягинцев насторожился. Молчанов же все так же неотрывно смотрел на дорогу и на предельной скорости гнал машину по направлению к чернеющей впереди громаде мертвого, мрачно возвышающегося над снежными сугробами леса.
Въехав в лес, круто свернул в сторону. Машину стало трясти так, что Звягинцев несколько раз ударился головой о туго натянутый брезентовый верх. Он догадался, что теперь они едут по фашинам. Настильная бревенчатая дорога была проложена, видимо, по болоту, которое до конца не замерзало и зимой, — под колесами хлюпала вода. Через каждые сто — двести метров по сторонам дороги были сделаны бревенчатые площадки, чтобы встречные машины могли разъехаться.
Эта скрытая от взглядов немецких летчиков узкая дорога в лесу была довольно оживленной, то и дело приходилось пропускать грузовики. Часто встречались раненые. Одних везли в машинах или на санях, другие шли пешком.
Поравнявшись с очередной группой раненых, Звягинцев велел Молчанову остановиться, открыл дверцу.
— Из какой дивизии, товарищи! — крикнул он.
— Триста десятая, — ответил один из бойцов с рукой на перевязи.
— Где идет бой? — спросил Звягинцев.
— А кто его знает, — ответил боец, — везде бой!
— Отвечайте точнее! — нетерпеливо приказал Звягинцев.
— А точнее — сами разберетесь, товарищ командир, если туда доедете!
Звягинцев велел Молчанову ехать дальше. И опять они тряслись по фашинной дороге, двигаясь вперед с черепашьей скоростью. Прошло не менее получаса, прежде чем наконец выбрались на опушку леса.
Там огляделись. На снегу лежали обгоревшие санитарные фургоны, перевернутые вверх колесами полуторки. Впереди виднелись развалины поселка.
— Устье! — объявил Молчанов. — Можете отметочку на своей карте сделать. На Заднево курс берем.
Теперь слышны были уже не
«Газик» нырнул в глубокую колею, едва выбрался из нее. С визгом пролетел очередной снаряд и разорвался настолько близко, что машину тряхнуло.
Молчанов резко свернул с дороги и заглушил мотор.
— В чем дело? — крикнул ему Звягинцев.
— Куда ехать-то, товарищ майор?! — угрюмо ответил Молчанов. — Впереди бой идет, а мы не на танке!
Слева, метрах в ста от машины, снова громыхнул снаряд, подняв в воздух бело-черный столб снега и земли.
Звягинцев, казалось, ничего не замечал. Одно стремление владело им — как можно скорее добраться до КП.
— Вперед, я говорю! — крикнул он водителю.
— Товарищ майор, поймите, — отозвался Молчанов, — мы же в машине, как в мышеловке! Тут до Заднева всего с полкилометра — вон оно, перед рощицей, если перебежками — за пятнадцать минут добраться можно!
— Ладно, — бросил Звягинцев и в сердцах добавил: — Ах ты, Молчанов!
Рванул дверцу, выпрыгнул из машины в снег, выбрался на дорогу и побежал вперед, к рощице.
Прямо по дороге разорвалась мина, потом вторая. Звягинцев мотнулся в сторону, черпая снег голенищами валенок; мелькнула мысль, что водитель, отказавшись ехать дальше, был, пожалуй, прав; тут же ее сменила другая — что этот Молчанов все же трус, — но и она мгновенно исчезла. Звягинцев думал только об одном — нужно во что бы то ни стало добраться до КП.
Он снова побежал вперед. Невдалеке, на поляне перед рощицей, были уже видны блиндажи и землянки.
Звягинцев, не останавливаясь, расстегнул полушубок, вытащил из кобуры свой «ТТ», сунул его в карман.
— Пистолетиком тут не обойтись! — услышал он вдруг за спиной и от неожиданности остановился. Обернувшись, увидел, что его нагоняет Молчанов с автоматом в руке.
Точно ввинчиваясь в воздух, завыла мина. Звягинцев бросился на землю. Как только прогремел разрыв, он тотчас же вскочил и, обернувшись, увидел, что и Молчанов тоже поднимается.
— Ты… зачем здесь? — едва переводя дыхание, крикнул Звягинцев и, не дожидаясь ответа, побежал вперед.
Молчанов догнал его.
— За мной, товарищ майор! — крикнул он. — Я знаю, где КП. За мной! Вот сюда, в этот блиндаж давайте! — И стволом автомата указал влево.
Звягинцев увидел выступающую над землей, покрытую толстым слоем снега крышу блиндажа. Подбежав, буквально скатился по ступеням вниз, откинул брезентовый полог и оказался внутри. После дневного света с трудом разглядел в полутьме стоявшего во весь рост и, казалось, упиравшегося головой в потолок грузного военного, потом нары и на них бойца с телефонной трубкой.
— Где командир дивизии? — крикнул, переводя дыхание, Звягинцев.
— Я командир дивизии, чего шумишь? — недовольно откликнулся стоявший, мельком взглянул на Звягинцева и повернулся к бойцу: — Продолжай вызывать, я тебе говорю, продолжай!