Блок 24
Шрифт:
Тело это просто ножны для духа, а мой дух при мне, а это значит, можно выковать новые ножны. Ведь все мои знания, что я постигал с детства, также остались, давая мне силу и понимание того, что непривыкший сдаваться в бою какой бы ни был соперник, не сломается и в тюрьме.
Глава 2. Заключённый № Б24.24.2004.
Прошло пять часов, как микроавтобус въехал за огромные железные ворота тюрьмы. Тут как я понял, была весна. За время в пути я смотрел
Когда дверь бронированной машины открылась, нас поодиночке отстёгивали от кресел и выводили на двор тюрьмы, где нас ждал конвой.
Когда все были на улице, и построены затылок к затылку, нас повели внутрь места заключения.
Мы шли молча, под суровые взгляды конвоиров, которые сжимали в руках дубинки. Пройдя двери и холл, нас повели по узким коридорам то и дело, открывая и закрывая решетчатые двери, пока мы не очутились в помещении с пустыми корзинами.
Охранник по одному снимал с нас наручники с рук и ног, под взгляды ещё пяти охранников.
— Снять всю одежду, и пройти в дверь! — Рявкнул высокий накаченный охранник.
Я был первым, с кого сняли цепи, от чего расстегнув комбез, выбрался из него, скидывая нижнее бельё, кидая одежду в одну из корзин. После этого, я полностью голый прошёл в дверь и услышал команду:
— Встать к стене. Назвать себя. Сейчас будет душ.
Я встал к кафельной стене с тремя сливами под ногами и назвал уже даже не такое чуждое имя, а в меня ударил поток воды, за секунду делая меня полностью мокрым и пахнущим неким подобием хлорки.
— В дверь! — Услышал я слова под шум сливающейся воды.
Полностью мокрый я пошёл в следующую дверь, где меня ждала охрана.
— Редкий случай, — улыбнулась пошлой улыбкой женщина за сорок в форме охраны, смотря на мой голый пах. — Жаль такое добро даже в камере закрывать. — Всучила она мне картонную коробку с одеждой. — Одевайся и проходи дальше.
Я отошёл в сторону и стал одеваться, испытывая лёгкое смущение. Моя новая одежда была простой, но прочной. Серые трусы и серо чёрная полосатая футболка, а также серый комбинезон.
Когда я оделся, в комнату уже завалился другой зек, который также начинали одеваться в тюремную форму. Ко мне же подошло двое охранников с красными нашивками на плечах, которых не было у остальных охранников.
— 24. 2004, - Обратился ко мне один из крепких мужиков. — Руки вытянул.
Я сначала не понял, что он говорит, но нашивка на груди дала понимание, после чего я протянул руки, на которых сомкнулись наручники.
— Пошёл. — Толкнул меня слегка в спину один из мужчин, который встал со спины.
Меня забрали
Двери лифта открылись, и мы прошли во внутрь, а один из конвоя, нажал на кнопку «-4» и это была последняя кнопка с таким значением. Пока мы спускались вниз, я вспоминал слова о том, что меня должны были перевести в тюрьму для каких то особенных заключённых. Походу этот подземный этаж таковым и являлся.
И вот двери лифта отрылись, и меня опять толкнули в спину, словно этим охранникам, это доставляло удовольствие.
Сделав непроизвольный шаг вперёд, я очутился в помещении, где всюду были двери в камеры, но они были открыты и зеки шарахались, кто, где хотел, вот только у всех были на шеях ошейники.
Меня вели по коридору под любопытные взгляды заключённых, а я понял, что эта тюряга вообще смешенная. Тут в таких же серых робах как у меня были как мужчины, так и женщины, которые сейчас с интересом смотрели, как меня вели под конвоем в неизвестное для меня направление. Также я подметил, что возраст заключённых рознился от очень молодых до просто дряхлых людей, словно тут смешали как детскую, так и взрослую колонию.
Меня довели до камеры, которая была открыта, и я прочитал «Б24. 24».
— Встать спиной к стене. — Произнёс один из конвоиров. — Вытянуть руки.
Я послушно выполнил команду. В тот же момент мне на шею одели такой же ошейник как у всех, а наручники были напротив сняты.
— Ну, вот и всё две тысячи четвёртый. Это твоя камера, и твой дом на ближайшие года. Сменная одежда уже там, номер кровати четыре. Свободен.
— Толкнул меня в плечо конвоир, разворачивая ко входу в камеру.
Сопровождение ушло, оставляя меня одного перед входом.
Глубоко вздохнув я вошёл внутрь камеры и увидев койку рядом с которой стояла тумбочка на поверхности которой красовалась цифра четыре. К ней-то я и пошёл.
В камере было всего четыре кровати, да и сама она была довольно маленькой. Из интерьера только кровати и тумбочки, а за ширмой притаился унитаз.
В помещении никого не было, но стоило мне дойти до своего теперь места, как со спины послышался насмешливый голос:
— Новенький! Как звать?
Я повернулся к говорящему и застал просто огромного толстяка с тремя подбородками и курчавой головой. Рост у парня был под два метра, и он занимал весь проход в двери и при этом стоял даже чуть боком.
— Хён. — Произнёс я.
— Так Хён, — прошёл в дверь толстяк. — Я в этой камере главный. Меня зовут Дох Мо. Сразу скажу, что я не позволю никому тут ставить свои порядки, ты меня понял?
Я скривился, смотря на огромную ряху, и произнёс:
— Да. Понял я, чего тут не понять.