Близости
Шрифт:
Она развернулась и направилась к раковине. Все возвращаются через неделю, объявила она через плечо, выливая кофе в сток. Адриан и дети тоже. Она встала ко мне лицом и скрестила руки на груди. Непонятно все-таки прозвучало: «все» — это кто? Она сама — это тоже «все»? То есть речь о воссоединении семейства? А вы? — спросила я. И смотрела ей прямо в глаза — что мне было терять? Она покачала головой, глянула на часы, взяла сумку. У меня встреча в Роттердаме, сообщила она. Это не было ответом на мой вопрос, и головой она качала очень многозначительно, но я все равно кивнула.
Она прошла в гостиную, открыла ящик, вытащила бумаги и записные
Я поступила, как она мне сказала. Сунула ключи обратно в сумку и вышла из квартиры. В трамвае ехала словно пришибленная, плохо соображала. В какой-то мере из-за Габи — она действовала на нервы, точно воздух вокруг себя сжирала, даже удивительно, как Адриан продержался рядом с ней так долго. Хотя, если по-честному, Габи тут была ни при чем, ну, или проблема была не только в ней. При чем тут был Адриан, вернее, сам факт его возвращения. Что означает это возвращение, почему я узнаю о нем не от самого Адриана? Мои мысли крутились вокруг слов Габи: мне же не послышалось, правда, в ее голосе звучали почти что пораженческие нотки, когда она произнесла «и дети тоже»? То есть дети, опека над ними — проигранная битва? Или это такое объявление о капитуляции, она бросает свою лиссабонскую жизнь и выбирает возвращение?
Я смотрела в трамвайное окно, усеянное пылью и каплями воды. Мы собирались пообедать с Элиной, мы так и не виделись после того ужина вместе с Антоном. Вчерашнюю встречу в итальянском ресторане я вспоминала с тревогой: должна ли я рассказывать Элине? Но только я добралась до кафе, мы еще даже не успели толком сесть за столик, Элина выпалила: Антон рассказывал, что вы вчера случайно столкнулись. Она говорила бодро, я видела, что она вся подобралась, приготовилась к худшему. В глазах сквозила подозрительность, Элина держалась и недоверчиво, и участливо. Ну конечно, осенило меня, она решила, что ее брат пытался ко мне приставать. Она ждала, что я отвечу, сжала губы в дурном предчувствии, заметно было, что такое не впервые, что сейчас она гадает, насколько все плохо в этот раз.
Ну да, сказала я. Я-то решила, что он меня не заметил, слишком был занят. Элина моргнула. Я прямо видела, как у нее в голове идет перерасчет, меняются параметры ситуации. Он был с женщиной, неохотно добавила я.
Ого, ответила она.
Зачем они встречались, я не знаю, продолжила я.
Она откинулась на спинку стула, отдалившись, и воздух над столом словно отяжелел от напряжения. Они спят вместе? Вопрос прозвучал нервно, Элина была совсем на себя не похожа. А, неважно, сказала она, не дожидаясь ответа. Я часто думала, что это из-за женщины Антон оказался в том районе. Она умолкла. Та женщина — она эскортница? Антон любит проституток, раньше он пользовался их услугами. Она говорила буднично, будто рассуждая о машине или клининговой конторе, и в глубине души мне стало невыносимо мерзко.
Нет, сказала я. Они… они
А как она выглядела?
Я покачала головой. Мне правда было никак не описать ее.
Долгое мгновение Элина пристально смотрела на меня, потом кивнула. Что-то в этом было не то с самого начала, сказала она. Я не верю Антону, когда он говорит, что ничего не помнит о нападении. Своего брата я знаю как облупленного, я знаю, когда он лжет. Но почему он не сказал мне? Супружеская неверность — тоже мне сенсация, я не побежала бы сразу докладывать Мириам, я не стала бы… Тут она осеклась. Мне можно довериться, он должен это понимать.
Видимо, ему неловко или стыдно, предположила я. И вспомнила, как он говорил своей спутнице в ресторане: «Да не спеши ты. Никто не знает, что ты тут». Или та женщина замужем, продолжила я, или есть еще какие-то причины не втягивать полицию. Мало ли, может, это ее каким-то образом скомпрометирует.
Элина тряхнула головой и выдала короткий смешок. Чертовски везет ему, моему братцу. Полиция ни сном ни духом. Ни единой зацепки. Если ему надо что-то скрыть, то все у него получится. Улик нет, и на видео с камеры наблюдения за тот день — ничего. Словно грабитель никогда и не существовал. Она помолчала. Знаешь, он ведь любит Мириам. Но трудно требовать от нее, чтобы она раз за разом принимала условия его любви.
Она говорила задумчиво, больше обращаясь скорее к себе, чем ко мне. Интересно, а сама она верит в то, что нападение — выдумка чистой воды, очередная Антонова история? В таком случае это опасная выдумка, полиция будет искать подозреваемых в жилом квартале, начнутся допросы и всякое такое. Последствия распространятся далеко за пределы жизней Антона и Элины. Наверное, взгляд выдал мои мысли, потому что Элина внезапно смутилась. Подобные откровения сближают тех, кто и без того близок, — но это не про нас с Элиной, мы раскрылись друг перед другом не так и не вовремя.
Я сознавала, что больше мы не встретимся. А с Яной-то мы когда виделись, мысленно спохватилась я, сколько уже недель прошло? Выходит, я правда совсем-совсем одна. И, возможно, поэтому, когда мы встали и собрались уходить, я спросила: а на том видео с камеры наблюдения, там действительно ничего, за целый день? Элина на мгновение замялась, казалось, она отдает себе отчет, чтo будет сказано сейчас о ее брате. Но потом она покачала головой. Ничего. И никого, даже призрака.
16
Спустя неделю заседания по делу бывшего президента были приостановлены. Председатель дала прокурору распоряжение предоставить краткую сводку улик и свидетельских показаний, данных Суду, и как все это в совокупности работает против обвиняемого. Распоряжение произвело в процессе фундаментальный сдвиг; защита непредвиденным образом преуспела. Меня вызвали на последнее совещание с бывшим президентом. Я прибыла в следственный изолятор и застала в переговорной царившую там атмосферу странного возбуждения — к такому я оказалась не готова, даже при том что прокурор уже, по сути, проиграл процесс. Я вошла, и бывший президент воззрился на меня с торжествующим выражением, кивнул на стул рядом с ним и велел садиться. Из его команды присутствовали только двое, вся сцена была в духе последнего дня перед каникулами. Я потянулась за планшетом и бумагой, им требовалось проверить несколько фраз из показаний последнего свидетеля, и адвокат объяснил, что я их очень выручу.