Близнецы
Шрифт:
– Я думал, что мне следует это сделать, – спокойно ответил Эндрю, но нахмурился при этом. – Возможно, это была плохая мысль.
Брук кивнула, угрюмо согласившись с ним.
– Я беспокоюсь за тебя, Брук. – Эндрю разговаривал с Брук так, словно Ника не было в комнате. Его голос был нежным и заботливым. – Быть одной…
Брук пожала плечами, отгоняя нахлынувший на нее страх.
– У меня все нормально, Эндрю.
На столе Эндрю зазвонил телефон внутренней связи.
– Да?
– Звонят мисс Чандлер от Чарлза
– Я возьму трубку в своем кабинете. – Щеки Брук порозовели. – Эндрю, я скоро вернусь. До свидания, Ник.
Спустя полминуты Брук нажала мигающую кнопку на телефоне в своем кабинете.
– Чарлз?
– Здравствуй, Брук. Как дела?
– Прекрасно. – «А как ты?»
– Вот и хорошо. Не сможешь ли ты пообедать со мной как-нибудь на этой неделе?
– Смогу. – «Зачем?» Брук взглянула на свой план. В среду и четверг она будет в суде; обеденный перерыв они с Эндрю используют для выработки их стратегии. Если слушания по этому делу не затянутся, Брук будет свободна в пятницу. – Пятница подойдет?
– Пятница? Будет прекрасно.
Чарлз сообщил Брук, что встретится с ней в ресторане «Придворный шут», расположенном около окружной прокуратуры. Он попрощался, даже не объяснив, зачем он хочет встретиться с ней.
Брук это выяснит в пятницу. Когда Брук в своем плане записывала инициалы Ч. С., она вспомнила, что в пятницу будет Хэллоуин – канун Дня всех святых, ее день рождения, их с Мелани день рождения. В пятницу у Брук будет обед в честь дня рождения – с Чарлзом и ужин в честь дня рождения – с Мелани…
– Я хочу кое-что спросить у тебя, Брук, – начал Чарлз, когда они сделали заказ. – Но я не хотел бы, чтобы ты почувствовала какое-то давление с моей стороны.
«Пожалуйста, не проси меня уговорить Мелани вернуться к тебе, Чарлз. Я вижу тоску в твоих карих глазах. Я вижу, какую боль она причинила тебе. Но…»
– Ладно. – Сердце Брук бешено заколотилось. Пожалуйста.
– Нам в «Издательскую компанию Синклера» действительно необходим адвокат на полный рабочий день. Я уже разговаривал с Джоном Перкинсом, и он совершенно согласен со мной. Он мог бы предоставить нам кого-то из своей фирмы. И это будет здорово… – улыбнулся ей Чарлз, – …но не так хорошо, как если бы это была ты.
– Я? – Брук не знала, слышит ли ее Чарлз. Она сама ничего не слышала, кроме громких ударов крови в ее висках.
– Конечно, ты. Можно взять на работу кого-то другого, но мы с Джейсоном хотели бы, чтобы сначала ты обдумала это предложение. Я не знаю, собиралась ли ты всю жизнь заниматься судебными разбирательствами и преступлениями или…
– Я не знаю, – промолвила Брук, покачав головой.
– Ты можешь рассмотреть наше предложение?
– Да. Мне нужно обдумать его.
– Конечно.
Все остальное время обеда Чарлз и Брук провели, разговаривая о ее и о его работе, о книгах и театре; они даже обсудили переход от долгой, мягкой осени к холодной зиме. Чарлз и Брук затронули много тем в разговоре, но ни один из них, ни разу не упомянул Мелани.
Вечером Брук с изумлением смотрела на свою сестру. Мелани выглядела очень усталой. Ее лицо похудело и осунулось, а блестящие голубые глаза стали серыми и безжизненными.
– Ты не больна? – спросила Брук в то же мгновение, как Мелани открыла дверь.
– Нет, просто я немного устала. Я работаю сверхурочно.
Спрос на Мелани Чандлер возрастал день ото дня. Мелани попросила Адама загрузить ее настолько, насколько возможно. Ей хотелось быть такой занятой, чтобы не оставалось времени думать. Она могла создать на съемке красоту, энергичность и ослепительный блеск, если пыталась это сделать. Сегодня, когда они собирались отпраздновать наедине с Брук их день рождения, Мелани забыла о том, что надо что-то изображать на лице.
– Ты заболела в Европе? – не отставала Брук.
– Ну что ты. Я абсолютно здорова. – Мелани сделала так, чтобы заблестели ее потускневшие голубые глаза.
Мелани проводила Брук в гостиную в пастельных тонах. На стеклянной крышке стола лежал поднос с сельдереем и морковными палочками, аккуратно разложенными разноцветными рядами вокруг мисочки с крабовым мясом.
– Ты встречалась с Чарлзом, Брук? – спросила Мелани, когда они сели за стол.
– Да. – «Зачем ты хочешь об этом знать? Тебе доставляет удовольствие видеть мою боль?» Брук почувствовала приступ гнева.
– Как он?
– А как ты сама думаешь?
– Прекрасно, полагаю. – «Почему Брук так сердито смотрит на меня?»
– Ты действительно изумляешь меня, Мелани. Ты должна иметь все и всех, и этого все равно недостаточно. Недостаточно для тебя до тех пор, пока ты не выбрасываешь их вон.
– Брук, о чем ты говоришь?
– О Чарлзе. Тебе недостаточно знать, сколько боли ты причинила ему. Тебе еще нужно унизить его публично.
– Что? Это Чарлз бросил меня. – Глаза Мелани наполнились слезами. – Я оказалась недостаточно хорошей для него.
– Недостаточно хорошей? Ослепительная красавица Мелани недостаточно хороша? – Брук встала. Она прищурила свои темно-синие глаза, глядя на сестру. – В какую игру ты играешь сейчас.
– Я не играю ни в какую игру! Я никогда не была достаточно хорошей для тебя, Брук. И с самого начала ты дала мне понять, что не думаешь, что я достаточно хороша для Чарлза.
От изумления Брук онемела. О чем говорит Мелани? Она просто пытается свалить вину с больной головы на здоровую. Но ей это не удастся. Когда Брук заговорила, ее тон был холодным как лед: