Близнецы. Часть вторая
Шрифт:
Алеш достал из рыжей лошадиной гривы дохлое насекомое.
– Так глубоко в господские головы я обычно не забираюсь.
– А может, зря? – с прищуром усмехнулся Кавенга и подстегнул жеребца.
«Ладно, договорились: если тебя ранит в голову и твой череп раскрошится, я со всей дотошностью опишу содержимое».
Конь Бесприданника затрусил рядом с телегой, в дно которой ввинтили железное кольцо, чтобы прикованная к нему хаггедка произвела неистовый треск и звон при попытке к бегству. Об этой попытке все говорили, как о решенном деле,
Но Алеш время от времени пересекался с ней взглядом, потом замечал темные синяки вокруг шеи, обращал внимание на сжатые кулаки – и понимал, что никакого побега не будет. Этой женщине явно было что терять, а он по себе знал, как тяжело в таком случае идти на риск.
«Что за имя такое смешное – Хесида?» – задался недавно вопросом Фабек, и Алеш взглянул на него со всей возможной строгостью.
«В прошлый раз последними смеялись хаггедки».
Один из шпионов сааргетской управляющей, здоровенный детина с усыпанным розовыми угрями лицом, на вечернем привале рассказывал военные байки лопоухому парню, который днем ошивался рядом с господином Фреткой. Но вскоре Ухер – так его, вроде бы, звали – прервался на полуслове, достал из сумки колоду карт и постучал по дну перевернутого котелка.
– Да не ломайся, Радек, – уговаривал он собеседника. – Я всех батраков стужицких переиграл. Один ты остался. Не порть картину.
Парень, еще поворчав для приличия, снял с перетасованной колоды верхушку.
Они сидели чуть в отдалении от большого костра, у которого грелся спящий хорунжий Лефгер, и присматривали заодно за хаггедкой. Половина лагеря бодрствовала, и Алеш с подмастерьем тоже, а вот Еник, поджав ноги и запрокинув голову, сопел под телегой с лекарством от чумы. Игроков отсюда было хорошо слышно, и даже не видя расклада оказалось легко угадывать ход партии: молодость пока проигрывала опыту. В очередной раз досадливо причмокнув, Радек сосредоточенно вгляделся в стопку битых.
– А где господин Хорева? – спросил он, имея в виду того мерзкого типа, которого провожала заплаканная сестра. – Говорят, у него на руках всегда дерьмовые карты. Я бы с ним сыграл.
– Госпожа услала его с передовыми.
«Правильно. Я бы услал совсем».
– Чего так?
– Чтоб он эту сучку не вздернул раньше времени, – ответил Ухер, ткнув большим пальцем в сторону пленницы. – Она старшего Хореву убила, когда тот охотился. Его собственного пса натравила, представь себе.
«Повесил ли Копта сухой можжевельник в изголовье?»
– Твоя бита! – воскликнул батрак.
– Ах ты ж…
Игроки эмоционально зашипели друг на друга, и вместе с ними громко шикнул Фабек, обжегшийся о котелок с похлебкой. Алеш подозвал подмастерья и, убеждаясь в отсутствии у того серьезных повреждений, обдумывал внезапно созревший план.
«Она же не блондинка. Вдруг повезет?»
– Слушай, – вполголоса обратился он к Фабеку, – сыграй-ка с ними.
Мальчик, растерявшись, тихонько квакнул.
– Да вы что, мастер! Они
– Прояви настойчивость, – посоветовал Алеш и многозначительно кивнул на хаггедку. – Мне нужно буквально…
Он показал на кончиках пальцев: всего-ничего. Подмастерье понимающе вскинул брови и ответил жестом: все будет в лучшем виде.
«Ты настоящий друг».
Алеш безотчетно проверил, на месте ли карманный перочинный нож, и пробка от арниковой настойки почесала палец. Фабек бодро дошагал до соседнего костра и после короткой тихой перепалки, в которой лопоухий, раззадоренный победой и надеющийся на новую, неожиданно принял его сторону, занял место по правую руку от Ухера – так, чтобы оба игрока отвернулись от пленницы.
«Все-таки в тебе очень мало от Стельги».
Хаггедка притворялась спящей, но сидела у борта своей телеги в слишком уж неудобной позе. Алеш осторожно подошел к ней и, сгорбившись, провел подошвой по колесу, как будто стряхивал грязь. Он тут же почувствовал на себе пристальный взгляд и вспомнил странную встречу на постоялом дворе.
«Там пели мою балладу».
Алеш смотрел на пленницу только урывками и старался говорить чуть громче шепота.
– Если понимаете меня, кивните. – Она опустила веки и слегка качнула головой. – Вы действительно царевна Хесида?
Хаггедка открыла глаза и весьма выразительно глянула исподлобья.
«Так и знал».
– Я не могу сейчас освободить вас, но постараюсь что-нибудь придумать. Держитесь.
Она собиралась ответить, однако, по всей вероятности, услышала шаги приближающегося человека раньше, чем Алеш его заметил. Хаггедка снова сделала вид, что спит, и прошагавший мимо здоровяк с наполовину седой бровью едва удостоил ее взгляда. Алеш, усердно тянущий концы обувных шнурков, заинтересовал его больше.
– Ты чего тут шляешься?
«Да представь себе, не могу уснуть. Закрою глаза – вижу всякие мерзкие рожи. Теперь вот и наяву».
Алеш распрямился и встретил взгляд человека, который будто бы только что прочел его мысли. Пленница звякнула цепью. Нож совершенно точно все еще лежал в кармане.
И протрубил рог.
Впрочем, довольно тихо, кратко и далеко. Это был обыденный сигнал – от разведчиков гетмана. Они возвращались с пленниками или с новостями.
– Ухер! – позвал через плечо седобровый, всмотревшись в сумерки. – Буди Лефгера.
Пока он на все это отвлекся, Алеш уже был на полпути к месту ночлега. Подмастерье до сих пор боролся за право обозвать оппонента ослом. Еник, пытаясь продрать глаза и широко зевая, спросил:
– Уже?
– Еще, – ответил Алеш. – Спи.
Брат прищурился, словно собирался опять задать вопрос, потом зажмурился и уронил голову на грудь. Алеш слегка толкнул его в плечо, чтобы тот лег уже по-человечески. На лагерь медленно наползал полупрозрачный туман.
– Мастер, – прошуршало над ухом в глубокой ночи, – я всех победил!