Ближнее море
Шрифт:
Сам же Сидорович был мрачнее тучи и только и думал, как бы заткнуть надоедливую болтунью. А та, видя расположение к себе, должно быть, возомнила, что еще пара часиков – и Снегов падет к ее прекрасным ногам, вопя от любви.
– В общем со Снеговым я все-таки поговорил, хотя и не как хотелось, а урывками, – жалуется Александр Викторович. – Но с этой подругой я после такого дела расстался.
Не Ромео
Познакомилась в Интернете с учителем русского языка и литературы. Голова гладко выбрита, зато лицо до самых глаз заросло чернущей
Общаемся о житье-бытье. Я о Питере, абрек о своем горном ауле.
И вот день эдак на пятый знакомства пишет он, что-де собирается в Питер или Москву. И будто бы работать намерен чисто по специальности.
– У нас в ауле учитель – первый человек, – делится он мудростью. – Мой отец всегда говорил: учись – человеком станешь.
Учителем русского языка и литературы?! С трудом представляю, чтобы хоть одна из самых невзыскательных школ взяла горца преподавать русским русский. Своим учителям жрать нечего…
Пыталась отговорить, растолковать, сколько у нас сейчас учитель зарабатывает и что на учительскую зарплату купить можно. Не верит.
Ну что ты будешь делать? Не хочет совета – пусть сам наломается. Может быть, это я не права и горец действительно свой предмет прекрасно знает, бывает и такое.
И вот совсем уже было уверилась в его необычайных способностях, как вдруг он спрашивает мой телефон и каково мое настоящее имя. В Интернете-то я Джулией себя именовала.
«Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет…» – пишу, заранее предвкушая начало интересной темы. – «Ромео, под любым названьем останешься тем верхом совершенств, каков ты есть».
Некоторое время учитель русского языка и литературы думает над шарадой, и наконец выдает:
– Так ты что – Ромео?!
Оговорка
Дамский политик (вместо думский политик).
Спасите наши души
– С книгами иногда происходят непредсказуемые вещи, но на стадии отправки в печать их обычно не ждешь, – рассказывает Александр Кононов. – Подписываем в печать очередную плановую книжку. Одновременно переводим в типографию 50 % предоплаты – на закупку бумаги и так далее. Отправили, успокоились.
Банк отказывается переводить деньги.
???
Управляющий филиалом банка: Не могли бы вы пояснить назначение платежа? Вчера вы отправили через нас сто тысяч рублей куда-то на Урал с формулировкой «Спасите наши души» —?
Александр Кононов: «Спасите наши души» – название книги, сто тысяч – платеж в типографию.
Банкир: Тогда объясните: «Спасите наши души, 50 %» – это не всех или всех, но наполовину?
Чертова мостовая
Подруга назначила встречу у «Казани» (Казанского собора). Хорошее место, весна, много сирени, фонтан, клумбы с цветами.
Перед этим я должна была передать документы. Встречу назначила
– Ты что же, на «панели» меня искала? – начала она с вызовом, едва только я открыла рот, чтобы поздороваться.
«Панель» – это участок от здания Думы до Серебряных рядов, где раньше продавали свои работы художники, а теперь разместилась дорогущая галерея Ананова.
– Скажешь тоже, – я пренебрежительно повела плечами.
– Чертова мостовая, как говорила моя бабушка, – она завсегда человека норовит с панталыку сбить. Вот и до сих пор.
Чертовой мостовой называли площадку напротив Казанского собора, которую в 1911–1912 годах одели сверху в железо. Получилась странная конструкция из узких, переплетенных между собой полосок металла. Экипажи проносились по этому крохотному отрезку Невского с невероятным шумом, звенели подковы на копытах коней, грохотали колеса. Недобро отзывались о железной чертовой мостовой и извозчики, поскольку кони пугались шума, резко брали в сторону, падали на скользком, из-за этого случались аварии. В итоге, просуществовав недели три, железная мостовая была заменена на более привычную. Но прозвище до сих пор нет-нет да и вспомнится.
Писатель с «трагической» судьбой
Молодая редактриса небольшого канадского издательства была впервые направлена на фантастический конвент, проходящий в Варшаве. Почему именно она? А потому, что заслужила. Дело в том, что буквально за два года до этого события, в 1976 году, девушка подготовила переданный ей представителями украинской диаспоры в Канаде сборник рассказов известного украинского писателя-фантаста Андрея Балабухи, в незапамятные времена сгинувшего где-то в сталинских лагерях. Сведения о трагической судьбе талантливого прозаика были почерпнуты у тех же украинцев и вынесены на задник обложки.
Конвент был интересен уже и тем, что официально именовался конвентом соцстран и туда должны были приехать фантасты из СССР. Это был шанс! Поэтому заданием редактрисы было познакомиться с советскими авторами и лично договориться о сотрудничестве.
От Советского Союза канадка ожидала всего чего угодно. Провокаций, запретов на публикацию текстов авторов, цензуры. Но то, что произошло на самом деле, оказалось настолько фантастическим, что выходило за любые возможные рамки.
На второй день конвента был устроен небольшой вечер с фуршетом, целью которого было представить участников друг другу.
Редактриса равнодушно отреагировала на представление публике московского фантаста Парнова, с интересом поглядела на Шалимова. Затем вдруг возникла выразительная пауза, и ведущий неожиданно громким голосом (или ей так показалось) представил собранию молодого и талантливого писателя-фантаста Андрея Балабуху.
Услышав знакомое имя, редактриса пошатнулась, а когда на сцену поднялся тридцатилетний молодой человек, сгинувший, согласно ее же данным, в сталинских лагерях и, должно быть, благодаря трагической кончине сохранивший молодость, девушка лишилась чувств.