Блистательные дикари
Шрифт:
На самом деле убивать Вернона Лоренцо не стоило. Рейчел по крайней мере никогда бы на это при сложившихся обстоятельствах не пошла. Все, однако, решил случай. Они с Робертом лежали в постели, обмениваясь нежными поцелуями, как вдруг одновременно услышали грохот, который донесся с верхнего этажа.
– Что это было? – спросил Роберт.
– Я как раз хотела задать тебе тот же самый вопрос.
Он окинул ее недовольным взглядом, и сразу же вслед за этим снова послышался шум, который сопровождался приглушенными криками.
– Что же там все-таки случилось? – повторил своя вопрос Роберт и спустил ноги с кровати.
– Куда
– Хочу взглянуть, что произошло. Как-никак, это моя работа.
Рейчел на мгновение лишилась дара речи. С какой это стати после всего, что произошло, он вдруг снова проявил интерес к своей работе?
– Не ходи, – попросила она.
– Мне нужно.
Из квартиры Лоренцо вновь донеслись громкие вопли, и Рейчел решила, что ей не стоит отпускать Роберта одного. Она вышла на лестницу. Мимо нее стремительно пробежала Кэсси. Когда Рейчел ворвалась к Лоренцо, стало ясно, что она опоздала – Роберт уже добивал Вернона, завороженный сознанием собственной сипы и быстроты реакции. Он явно терял над собой контроль. Существовала вероятность, что он убьет Вернона. Оставалось только надеяться, что такого рода опыт не окажется преждевременным…
Теперь все пришло в движение. Ждать оставалось недолго. Необходимые приготовления были сделаны, и уже завтра они должны были отбыть на лазурные берега Средиземного моря, где, по взаимной договоренности, они собирались провести первые годы совместной жизни.
Роберт нажимал на акселератор «мерседеса», и машина летела стрелой, направляясь к стоянке, предназначенной для автомобилей пациентов.
Кэсси сидела сзади и временами вскрикивала:
– Прошу тебя, будь поосторожнее, дорогой!
– Я знаю, что делаю, – кричал ей в ответ Роберт, поскольку вопли маленькой Мелиссы делали общение практически невозможным.
Рука девочки была сломана в нескольких местах и напоминала теперь по форме ломаную кривую, как ее обыкновенно изображают школьные учителя на доске. К счастью, кожные покровы не были повреждены, но рука уже начинала опухать, постепенно првращаясь в один огромный кровоподтек черно-багрового цвета.
Кэсси и Роберта ожидало томительное ожидание в приемной, пока наконец Мелиссу не выкатили из операционной. Внешне ее рука выглядела как новенькая. Оставалось ждать и надеяться, что кость срастется нормально.
Она предоставит Роберту свободу выбора. Первые пять или десять лет он сможет поступать, как ему заблагорассудится. Они поедут на Мадейру или Мадагаскар, поживут в Севилье или Шанхае, погуляют по Амстердаму или Катманду. По большому счету Рейчел было все равно, куда они отправятся. Главное, что они будут путешествовать вместе. С этой минуты она никогда больше не станет испытывать чувства одиночества – и в этом заключалось ее главное приобретение. Роберт был такой же, как она сама, он являлся ее отражением, ее творением, ее душой и, наконец, смыслом ее существования.
Роберт закончил колотить Кэсси в спальне. Он идет в ванную комнату и проверяет, насколько хорошо лежат его блестящие волосы. Когда он возвращается на кухню, дети с испугом взирают на него. Они не видели, что произошло, но все равно испугались. Ему известно, что, когда он уйдет на работу, Кэсси сделает все, чтобы
Роберт надевает рубашку, обладающую иммунитетом ко всякого рода складкам, и синий галстук в белый горошек. Затем аккуратно вставляет золотую галстучную булавку. За окном еще один нестерпимо жаркий и душный день, но он храбро выходит из подъезда прямо под палящие лучи солнца. Выходит и замечает консьержа Роберта Старка, который занят полировкой латунной дощечки у входной двери. Роберт ненавидит Роберта Старка, поскольку подозревает, что тот спит с его женой Кэсси. Если он только получит доказательства этому, то изобьет Кэсси до полусмерти. Но до сей поры ему приходится ограничиваться одними только шпильками в адрес ничтожного консьержа в надежде на то, что Роберт Старк невольно выдаст тайну.
– Доволен? – спрашивает он Роберта Старка.
– Что вы сказали?
Роберт смотрит на него с пренебрежением и продолжает:
– Какого черта вы здесь делаете, Старк? Почему не найдете себе приличной работы? Разве вы не знаете, что люди больше не читают книг? Они ходят в кино и принимают наркотики. Так-то!
Потом Роберт идет прочь и с удовольствием замечает, что консьерж смотрит ему вслед, прикрывая глаза ладонью от солнца.
Роберт открыл глаза и некоторое время озирал комнату, пытаясь понять, где находится. Потом его взгляд остановился на Рейчел, которая стояла с улыбкой на устах в дверном проеме и словно утреннее солнышко ласково улыбалась ему. Роберт собрался было улыбнуться в ответ, но увидел Вернона. У него было багровое лицо. Одна рука была отброшена в сторону, на месте локтевого сгиба красовалась глубокая рана с запекшейся кровью по краям. Грудная клетка Вернона представляла собой…
Комната напоминала хирургический кабинет военного госпиталя. Жизненно важные органы Вернона Лоренцо были разбросаны по полу, сам же Роберт лежал в луже его остывающей крови. Перед глазами у него стояла розовая пелена. Роберт попытался было дышать ровнее, но у него ничего не получалось – слишком ужасным было зрелище обезображенной человеческой плоти. И, увы, это совершил он, Роберт, собственными руками. Он выпростал руки и поднес ладони к своему лицу. Кровь Вернона уже подсыхала на его идеальной, цвета слоновой кости коже и трескалась в бороздках на коже на ладонях и на сгибах пальцев.
Свершившееся убийство целиком завладело его мыслями, и он не мог выкинуть его из головы. Великолепные белоснежные зубы Вернона застыли в страшном смертельном оскале. На некоторых из них алели крохотные капельки. Это была его же, Вернона, собственная кровь. Его правая рука походила теперь на клешню. Он, казалось, в последнее мгновение сделал попытку удержать жизнь и даже сжал пальцы, словно в смертную минуту решил, что суть жизни материальна и ее можно схватить, не отдать тому злодею, который в эту секунду извлекал из его груди сердце. Роберт медленно оторвал от себя труп Вернона: засохшая кровь крепко приклеила его к телу жертвы. Наконец ему удалось встать на четвереньки, и тут он увидел брошенное на пол сердце, его разорванные сосуды и зиявшие пустотами желудочки.