Блистательные дикари

Бернелл Марк

– Неужели вы думали, что после того, как встречу своего избранника, я позволю кому бы то ни было встать между нами? Нет; вы не в состоянии понять, что он для меня значит А между тем он единственное мое спасение от вселенского одиночества.

Она начинала свирепеть, глаза ее заблестели, а пальцы стали загибаться к ладони, словно когти хищной птицы. Заметив, что она двинулась к ним с Крисом, Кэтрин еще теснее прижалась к своему поверженному другу.

– Согласитесь, что настоящий, пронизывающий насквозь страх – это тоже в своем роде ценный опыт? – прошептала Рейчел. – Примерно такое же чувство охватывает тебя, когда ты смотришь в глаза вечности и сознаешь, что противостоишь ей одна-одинешенька! Так я и жила

на протяжении двух веков и не верила, что найдется существо, способное скрасить мое одиночество и разделить мою судьбу.

Она оглядела холодным взглядом жалкую пару – эти люди, казалось, уже примирились со своей судьбой: об этом можно было судить по их мертвенно-бледным лицам.

– Разумеется, многое из того, что я совершила, покажется вам… хм… сомнительным. Но много было и уникального. Я была знакома с царем Николаем и встречалась с Джоном Кеннеди. Я сконцентрировала в себе знания и умения великого множества одаренных людей – артистов, художников, лингвистов, ученых, преступников, солдат, музыкантов… по большому счету, нет такого дела на свете, к которому я бы не имела отношения…

Когда я завожу с человеком спор, мой противник обречен. Я умею балансировать на тонкой грани правды и вымысла, имею тысячу аргументов «за» и «против» любого доказываемого тезиса, а потом могу с легкостью менять убеждения и поддерживать любую из спорящих сторон, не погрешив при этом ни на йоту против истины, которая, как известно, понятие изменчивое и сложное. В моей голове заключена огромная библиотека из воспоминаний многих людей – выдающихся деятелей разных эпох. Даже ничего больше не прибавляя к этому собранию, я могу бесконечно перебирать мысли и чувства ставших частью моей натуры личностей. Иногда мне приходилось принимать решения, обрекавшие на смерть тысячи людей. Я не раз получала крупнейшие премии в мире по литературе и искусству. Меня неоднократно насиловали, но и я насиловала тоже. Я участвовала во многих войнах, поддерживая одну и другую противоборствующие стороны одновременно. Я была жестока и неразборчива в выборе жертвы, как средневековая чума, но временами я ради разнообразия изображала святую, и тогда я беззаветно отдавала все свое существо и накопленные душевные богатства делу помощи бедным, сирым и убогим. Я одновременно фанатичная мусульманка и сионистка со склонностью к террору. Я проститутка, я отец, я мать, я ученый, сделавший открытия, достойные Нобелевской премии.

Ну и конечно, я подлинный летописец сменявшихся на моих глазах эпох, человеческих нравов и судеб. И я не просто незначительная глава в книге жизни. С самого своего рождения я не менее постоянна, чем само Время. И если случится грандиозная катастрофа, и время прекратит свой 6eг, тогда уйду и я вместе со временем, поскольку время и я неразделимы.

Теперь, надеюсь, вы понимаете, насколько ничтожны вы по сравнению со мной? В книге моей судьбы на вас жалко тратить строку, а не то, что целую главу. Поймите, вы не более чем междометие – некий неоформившийся вскрик, который возникает, живет и умирает на протяжении крохотного отрезка времени, достаточного лишь, чтобы досчитать до единицы.

Глава 24

Роберт поцеловал Рейчел, а потом провел пальцем по влажному алому пятну, испачкавшему блузку у нее на груди.

– Что случилось?

– Ты помнишь Лэнга и Росс?

– Да, – кивнул Роберт.

– Так вот, они совершили фатальную ошибку.

– И что же?

Рейчел кровожадно осклабилась:

– Они за нее расплатились – вот что.

Лаура нервно сглотнула. Пока Рейчел принимала нежданных посетителей, она слушала рассказы Роберта. Его байки о бессмертии звучали весьма забавно, но при этом весь его облик дышал искренностью, которой Лаура раньше за ним не замечала. Ей захотелось принять его целиком –

со всеми недавно появившимися странностями и амбициозностью. Она. была бы рада выполнить любую его прихоть, но поверить в его россказни не могла. Это было выше ее сил. Между поцелуями и охватившими ее приступами отчаяния, связанными с обещанной Робертом скорой разлукой, Лаура все же ухитрялась думать и оценивать сложившуюся обстановку. И она пришла к выводу, что не в состоянии правильно истолковать слова и поступки Роберта. Она пыталась найти рациональное зерно в его рассуждениях, но так и не смогла это сделать на протяжении всего разговора с Робертом.

Когда Лаура решила в последний раз попробовать упросить Роберта не спешить с разрывом и подумать об их совместном будущем, молодой человек неожиданно замкнулся и замолчал. Даже когда появилась Рейчел, он продолжал усиленно о чем-то размышлять и настолько увлекся, что на некоторое время перестал воспринимать окружающее.

Лаура дрожащими пальцами потянулась за сигаретой. Роберт все еще обнимал Рейчел, и девушке – пусть с неохотой – пришлось признать, что эти двое – великолепная пара. Вокруг них распространялся странный золотистый свет, напоминающий сияние ауры. Они представляли собой два превосходных образчика человеческой породы, объединенных общей кровью, струившейся у них в жилах. Их сверкающие глаза были одновременно безжалостными и прекрасными, ледяными и страстными в равной мере. Лауру они пугали, но она не могла не восхищаться ими.

Вряд ли какое-либо живое существо могло сравниться с ними. Они были само совершенство – два прекрасных хищника. Два лощеных, блистательных дикаря.

– Дорогой, я хочу, чтобы ты овладел ею. Это будет тебе мой свадебный подарок, – произнесла Рейчел, обращаясь к Роберту.

Роберту, который был погружен в собственные мысли, показалось, что он ее неправильно понял.

– Что ты хочешь этим сказать?

Рейчел повернулась к Лауре и сказала:

– Я некоторое время наблюдала за вами и пришла к выводу, что вы… так сказать… не только друзья.

Ни Роберт, ни Лаура не стали подтверждать или опровергать ее слова.

– Если бы в твоей жизни не появилась я, то ты, Роберт, вполне возможно, влюбился бы в эту девушку – а то, что она от тебя без ума, видно невооруженным глазом.

Она хотела задеть Лауру как можно больнее и теперь ждала, чтобы убедиться, подействовали ее слова или нет.

– Подумайте, какая это будет потеря, если весь накопленный вами потенциал останется невостребованным?

Лаура уже не раз мысленно спрашивала себя, слушает ли Роберт весь этот бред. На первый взгляд он находился в прострации и едва ли осознавал, что происходит вокруг.

– Вот почему я решила, что она станет моим подарком тебе, – негромко произнесла Рейчел. – Она может сделаться не одним только воспоминанием, но навсегда превратиться в частицу тебя самого.

Рейчел даже облизала верхнюю губку в предвкушении зрелища – уж очень ей хотелось, чтобы Роберт исполнил все, что она задумала. И тут Лаура поняла, что ей определена роль куска мяса, положенного перед голодным тигром. На красивом, будто выточенном из слоновой кости лице Роберта застыло недоуменное выражение.

– Возьми ее. Пусть она сделается частью тебя и будет вечно находиться в твоем сердце и разуме. Ведь ты хотел именно этого, не так ли?

Лаура трясущимися руками поднесла сигарету ко рту. Роберт между тем словно очнулся от спячки и медленно повернул голову в ее сторону. Его взгляд окончательно напугал девушку. Это был взгляд мертвеца. Она стала потихоньку двигаться вдоль стены, ощупывая ее трепещущими пальцами, будто слепая. Рейчел продолжала взывать к Роберту.

– Прошу тебя, дорогой! – настаивала она, покрывая его лицо поцелуями и испытывая несказанное возбуждение от того, что должно было произойти. – Сделай это! Здесь и сейчас!