Блин – сокрушитель террористов
Шрифт:
– Ванну они дома принимали, потому что сменялись через сутки. А за террористами наблюдали – на то и были оставлены.
– Так ведь террористы могли их засечь во время смены! У нас в школе мужчин – физик да завхоз. А тут выходят человек пять «шкафов»…
– Зато пап у вас в школе с тысячу. За нашими сотрудниками приезжали их дети и выходили из школы с ними за ручку, –
– Ирка! – догадался Блинков-младший. – А мне ничего не сказала!
– Ты тоже не все ей говорил, – невозмутимо парировал майор. – И мы с твоей мамой не все друг другу говорим, хотя работаем вместе пять лет.
– А почему вы до сих пор зовете друг друга по имени-отчеству? – задал Блинков-младший не относящийся к делу, но интересный вопрос из жизни старших.
Ответила мама:
– Мы с Андреем Васильевичем на «ты», но по имени-отчеству. Так принято у офицеров. Я сама чувствую себя спокойнее, когда спину мне прикрывает не Дрюня, а майор контрразведки Андрей Васильевич Василенко.
– А почему тогда Ивана Сергеевича ты зовешь Ванечкой? – продолжал допытываться Блинков-младший.
– Так ведь мы с Ванечкой были молодые, Митек. Вся петрушка в том, что мы все были когда-то молодые, только многие это забыли. А вы так вообще считаете, что родители всегда были стариками и ни шиша не понимают в вашей жизни. Между нами говоря, вы, в общем, правы. Но и мы правы, когда говорим, что видим вас насквозь.
Блинков-младший нутром почуял, что близится нотация – любимый литературный жанр всех родителей.
– Это для меня слишком сложно, – сказал он. – Обсудим, когда я школу кончу. Вы лучше скажите, господа офицеры, когда вы догадались, что рабочие – не рабочие, а террористы?
Подполковник и майор переглянулись.
– Месяц назад и полтора часа назад, – непонятно ответила мама.
– Видишь ли, – подтянул ей Василенко, – в нашем возрасте хочется семь раз отмерить, один раз отрезать. Вот ты заметил, что бригада строителей сменилась?
– Нет, – честно ответил Блинков-младший.
– А
– Но я не сказала себе: «террористы», а стала наблюдать, – уточнила мама. – Вроде бы в квартире грохот, электросварка работает. А строительный мусор не выносят и стройматериалы не завозят.
– А что там было на самом деле? – спросил Блинков-младший. Его не пустили посмотреть квартиру террористов.
– Они кучу кирпичей перекладывали из угла в угол и жгли сварочные электроды на одной и той же железке, – сказал Василенко.
– А вы?
– А мы ждали, когда они себя проявят. Насчет кирпичей мы, конечно, потом узнали. А так – работают люди и работают. Криминала вроде бы нет. Мы подослали участкового, проверить у них документы – все порядке. Все уже было ясно, но не могли же мы арестовать людей за то, что они делают ремонт.
– А зачем было «Мерседес» держать у школы? – вернулся к первому вопросу Блинков-младший.
– На всякий случай. У террористов же иномарки, их не на всякой машине догонишь, – объяснил Василенко.
И тут мама напомнила о еще одном обычае, который есть у нашего народа.
– Митек, – сказала она, – четвертый час утра! Ты в школу завтра собираешься?
Блинков-младший подумал, что загонять младших в постель, когда хочется старшим – обычай довольно варварский и давно устаревший. Но спорить не стал, а чмокнул маму в щеку и пошел укладываться на свой диван, по которому соскучился, как по родному.
Небо за окном уже предрассветно серело, и на нем остались видны только самые яркие звезды.
Блинков-младший лежал, положив руки под голову, и смотрел, как рассвет набирает силу, а звезды бледнеют, бледнеют и гаснут. Он думал, что именно сейчас, в этот момент, в недоступных горах Тибета точно так же лежат буддийские монахи с обритыми головами. Их духи витают в Астрале и могут видеть любое место на Земле и разговаривать со всеми, кто жил раньше, и даже с теми, кто еще не успел родиться.
Блинков-младший им не завидовал.