Блиц
Шрифт:
«Парень-каратист 2».
Это было банально. Это было тошнотворно мило. И все равно мне понравилось.
Как бы мне ни хотелось сбежать вниз по лестнице и помчаться к Торену, чтобы положить их у него на пороге, мои соседки определенно стали бы задавать вопросы, поэтому я отложила DVD в сторону и еще час изучала их, прежде чем закончить. Я почистила зубы и натянула удобные спортивные штаны, затем легла на кровать и стала читать на своем «Киндл», выключив свет и закрыв дверь, прислушиваясь к тому, когда же Лиз наконец
Я подождала еще полчаса, пока не перевалило за одиннадцать, затем взяла фильмы и выскользнула из своей комнаты. Бесшумно спустилась по лестнице на цыпочках, убедившись, что свет нигде не горит и Стиви тоже легла спать. Затаив дыхание, я подкралась к входной двери.
Пульс отдавался в ушах, когда я открыла замок, напрягшись, когда он щелкнул. Боже, это было глупо. В доме было тихо и темно. В гостиной было пусто, и единственным звуком был доносившийся из вентиляционных отверстий свист воздуха.
Я вышла на улицу, вздохнула, только когда дверь закрылась, и побежала к Торену.
В окнах его гостиной мерцал тусклый свет, как будто он смотрел телевизор. Я вскочила на единственную ступеньку его крыльца, положив фильмы на его коврик. Затем развернулась, собираясь сбежать домой, и замерла.
Мое сердце бешено колотилось в груди с такой силой, словно я пробежала двадцать миль, а не двадцать футов.
Иди домой. Иди домой, Дженнсин.
Я повернулась к его двери, прикусив нижнюю губу. К черту все. Быстрым движением пальцев я постучала в его дверь. Если он не откроет, то через десять секунд я уйду домой.
Десять Миссисипи. Девять Миссисипи. Восемь Миссисипи.
Когда я досчитала до нуля, дверь все еще была закрыта.
Мое сердце упало, когда я развернулась, чтобы уйти, но прежде чем успела сойти с бетонной ступеньки, дверь распахнулась. И тут он появился, заполнив собой весь зал, и выглядел еще красивее, чем когда-либо.
Двенадцать Миссисипи. Мне пришлось дать ему двенадцать секунд.
— Привет.
— Привет. — Мгновение он смотрел на меня с непроницаемым выражением лица.
Я заправила прядь волос за ухо, внезапно почувствовав себя совершенно беззащитной под фонарем на крыльце. Почувствовала себя глупой девчонкой, которая прокралась сюда тайком, как влюбленный подросток.
— Извини, что беспокою тебя.
— Все в порядке. — Его пристальный взгляд скользнул по моему телу, быстро оценивая. Дойдя до моих босых ног, он нахмурился.
Я просто пожала плечами, а затем наклонилась, чтобы поднять фильмы с коврика.
— Это для тебя. В твоей коллекции нет других жанров, поэтому я подумала, что мы начнем с моего любимого.
Он взял их у меня из рук, пробежался взглядом по корешкам и приподнял бровь.
— Фильмы ужасов?
—
Он усмехнулся, покачав головой. Затем отошел в сторону и кивком пригласил меня войти.
— Заходи. А то отморозишь пальцы на ногах.
— Здесь не так уж и холодно.
— Дженнсин. Внутрь.
Это было глупо и безрассудно. Нам нужно было побыть порознь, а не вместе. Но я все равно проскользнула мимо него и вошла внутрь.
— Всего на минутку. — Я собиралась пробыть здесь не более чем шестьдесят секунд, а потом уйти домой. Но в тот момент, когда я переступила порог его теплого дома, стараясь держать между нами как можно больше пространства, я уловила в воздухе легкий аромат его одеколона.
Кедр, мыло и Торен.
Вряд ли мне хватит минуты.
Я проследовала за ним через прихожую, пока он нес диски с фильмами на кухню. В гостиной был включен телевизор, по которому транслировался канал «И-Эс-Пи-Эн». Но он не пошевелился, чтобы включить другой свет, и в темноте казался воплощенным искушением.
На нем были джинсы, которые низко сидели на бедрах. Простая серая футболка обтягивала его бицепсы и грудь, подчеркивая мускулы рук. Он тоже был босиком, а волосы растрепаны. Он выглядел слегка помятым, как будто, возможно, заснул на диване.
Женщине, которая до конца своих дней будет сворачиваться калачиком рядом с ним тихими вечерами по средам, повезет больше, чем она могла себе представить.
— Спасибо. — Он положил диски с фильмами на стойку. — Для чего они?
— На прошлой неделе, когда я увидела тебя в спортзале, ты казался грустным. Я подумала, что они могут тебя развеселить.
— Фильмы ужасов поднимают тебе настроение?
— Да. — Я кивнула. — Вообще-то, так и есть. Они выводят меня из себя.
— А. — Он снова просмотрел названия и вытащил «Парень-каратист 2».
— Ты считаешь это фильмом ужасов?
— Нет. — Я улыбнулся. — Мне показалось, что у тебя его нет. После просмотра всех тех, что я позаимствовала, он показался мне хорошим, и я взяла его напрокат. Решила, что он должен быть у тебя в коллекции.
— А. — Он некоторое время изучал его. — У меня его нет.
— Тебе не нравится?
— Никогда его не видел.
— О. Он хорош. Наверное, один из моих любимых.
Он прислонился бедром к столешнице и скрестил руки на груди.
— Почему? Он, что, не такой банальный, как другие?
— О, он банальный. Но он борется за нее. В буквальном смысле.
Что-то в этом фильме так сильно задело меня, что я расплакалась. Те слезы, которые ты проливаешь, когда тебя переполняют эмоции, они выплескиваются наружу.
Может быть, потому, что я не была уверена, что когда-нибудь кто-то будет бороться за меня.