Блэз
Шрифт:
Блэз. Картину!… Постойте, сейчас увидите! (Ставит подрамник на мольберт.) Вот что я с ней делаю! (Размазывает краски, как попало, подражая мазне Мари). Кстати, кто вам разрешил трогать мои краски?
Мари опускает голову и молчит.
А?… Если бы не мое доброе сердце, я бы выставил вас за дверь!
Мари. Я знаю, что вы добрый!
Блэз. Это я только так выгляжу!
Мари (наклоняется и видит, что
Блэз. Теперь спрос на такое!…
Мари. А тюрьма?
Блэз (кладет кисти и тряпкой вытирает руки). В этом отношении все уладилось – к несчастью! – я думаю, там мне было бы лучше, чем здесь! Во всяком случае, спокойнее!
Мари. Опять что-нибудь случилось, мсье?
Блэз. Да! Случилось! (Машинально кладет руку на голое колено Мари.)
Мари. Бедный мсье!
Блэз (машинально гладит колено). Все это не так смешно!
Мари (со вздохом). Жизнь вообще невеселая штука!
Блэз (не придавая значения, продолжает гладить колено). Иногда я сам себя спрашиваю… (Смотрит на свою руку.) Что я, с ума сошел? Что я делаю?
Мари. А что вы делаете?
Блэз. Мне, показалось, что я гладил вас по коленке.
Мари. Гладили меня по коленке?
Блэз. У меня такое впечатление.
Мари. Тогда пусть мсье извинит меня. (Отдает ему розу.) Тетечка в таких случаях учила меня поступать вот так. (Размахнувшись, влепляет ему пощечину и с достоинством удаляется.)
Блэз ощупывает щеку, с ошеломленным видом поворачивается лицом к публике, и в это время опускается… занавес.
АКТ ТРЕТИЙ
Входит Женевьева, за ней – Мари.
Женевьева. Котенок? (Идет в спальню и зовет, как кошку.)
Кис-кис-кис?… Мсье нет дома?
Мари. Нет, мадам, он дома не обедал.
Женевьева. Смотрите-ка!… А где же он обедал?
Мари. Вот я тоже думаю – где?
Женевьева. Вы не знаете, начал он вчера писать картину?
Мари. Мы одну начали, но…
Женевьева. Почему «мы»?
Мари. Я говорю «мы», потому что… я помогала мсье Блэзу… Как бы это вам лучше объяснить… Из-за тюрьмы.
Женевьева. Какой еще тюрьмы?
Мари. Он мне объяснил, что если не напишет картину, его посадят в тюрьму.
Женевьева. Идея фикс!… И, естественно, он не закончил ее?
Мари. Он вот что сделал. (Достает холст, на котором Блэз размазал краски, и показывает его Женевъеве.)
Женевьева. Час от часу не легче! Вижу, что ни день – то прогресс!… Вы не знаете, в котором часу он собирался
Мари. Он мне сказал, что будет к трем.
Женевьева (смотрит на часы). Сейчас без четверти три, надеюсь, он нигде не задержится. Пора мне самой за дело браться, а то он никогда этой картины не кончит! Послушайте, девочка, я вам сейчас кое-что объясню… Пусть вас это не шокирует… Понимаете, чтобы написать картину, художникам обычно нужны модели, и для этого…
Мари. Мадам, я в курсе. Вам, наверно, удобнее будет раздеться в соседней комнате… (Распахивает перед ней дверь и предлагает шаль.) Вы можете пока это накинуть.
Женевьева (несколько удивлена). Превосходно! Вижу, что в дополнительных объяснениях вы не нуждаетесь! (Уходит в спальню.)
Мари. Да, мадам! Это все равно, что у доктора!
Голос Женевьевы. Можно это и так понимать.
Мари. Дело привычки. Они смотрят на нас только глазами художников.
Голос Женевьевы. Чаще всего да… Однако, судя по вашим словам, вы уже позировали?
Мари. О! Самую малость! (Заглядывает в дверь спальни.)
Какое у мадам красивое белье!
Голос Женевьевы. Да, забавно!… Скажите, за это время ничего нового не произошло?
Мари. Нет… Хотя да!… Приходили те люди, которые у нас тогда обедали.
Голос Женевьевы. А! Отлично! Ну и как?
Мари. По-моему, плохо, скажу больше – очень плохо.
Женевьева (возвращается, закутанная в шаль).Не может быть! Что же конкретно произошло?
Мари. Что «конкретно», сказать вам не могу, но в определенный момент, вследствие определенного стечения определенных обстоятельств я оказалась в спальне, а мадам Карлье открыла дверь, и потом я услышала, что она громко кричит.
Женевьева. А что она кричала?
Мари. К сожалению, все услышать я не могла, но слышала, что она называла мсье Блэза развратником!
Женевьева. Боже!
Мари. И распутником!
Женевьева. Этого еще не хватало!
Мари. Да! Уж если не везет, так не везет! Бедняга!
Женевьева. Это вы о ком?
Мари. О ком же еще? О мсье Блэзе.
Женевьева (садится). Ах, о нем! Ну, придет он, я с ним разберусь!
Мари. Мадам мне не мешает.
Женевьева. Возможно, но я хотела бы побыть одна, поэтому прошу вас меня оставить.
Мари. Как мадам будет угодно! (Выходит и за спиной Женевьевы показывает ей язык.)
Женевьева (рассматривая картину Блэза, пожимает плечами). Бедный мальчик! Слава богу, что женится на богатой! (Она стоит спиной к двери, несколько наклонившись. Картина нaмольберте заслоняет ее голову.)