Блейз Уиндхем
Шрифт:
— Сию же минуту переоденусь, — пообещал Роберт.
И они поспешили разойтись: леди Розмари — исполнять обязанности хозяйки дома, лорд Роберт — на поиски свежей рубашки. Вскоре он вновь спустился вниз, облаченный в свой лучший, черный с шитьем, почти не ношенный, и потому отлично сохранившийся камзол, чистую, крахмальную рубашку с рюшами у ворота и на манжетах, черные бархатные бриджи, чулки в алую и черную полоску и черные туфли с квадратными носами. Тяжелая серебряная цепь с инкрустированным гранатами медальоном возлежала на дорогой ткани камзола. Она представляла собой единственную драгоценность
— Ты по-прежнему самый привлекательный из известных мне мужчин, — объявила леди Розмари Морган мужу.
Роберт улыбнулся.
— А вы, мадам, прекрасны, как в первый день нашего знакомства.
— Нет, я постарела, — вздохнула леди Розмари.
— В самом деле? Не замечал, — галантно отозвался ее супруг.
Розмари мило порозовела и негромко произнесла:
— Я люблю тебя, Роберт, всегда любила и всегда буду любить.
Минуту они смотрели друг на друга, не отрываясь. А затем снаружи послышался стук копыт по усыпанной гравием аллее, и лорд Роберт взял жену под руку и повел к двери, чтобы оказать знатному гостю надлежащий прием.
Карие глаза Эдмунда Уиндхема не упустили ни единой мелочи, пока он проезжал через поместье. Земля вокруг была плодородной, но дурно возделанной. Он заметил, что леса уже вторглись на территорию пастбищ. От деревенских домов, несмотря на их опрятность, веяло бедностью, а играющие в пыли возле домов дети одеты в лохмотья и явно недоедают. Однако они выглядели довольно резвыми, а лица, появляющиеся в окнах деревенских хижин, казались дружелюбными и любопытными. Возможно, лорд Морган хоть и небогат, но хороший хозяин.
Впереди, в конце аллеи, Эдмунд Уиндхем разглядел хозяина поместья, стоящего на ступенях внушительного каменного дома. Под руку лорд Морган держал миниатюрную хорошенькую женщину в шелковом платье винного цвета, длинная верхняя юбка которого приоткрывала кремовую нижнюю, расшитую крошечными черными и золотистыми цветами. Ее белокурые волосы, разделенные пробором, лишь слегка прикрывал плотно облегающий золотистый чепчик.
«Несомненно, хозяйка поместья нарядилась в свое лучшее платье», — решил лорд Уиндхем и улыбнулся. Супруги оказались красивой парой.
Остановив коня перед крыльцом дома, он с небрежной грацией спешился и произнес:
— Лорд Морган? Я — Эдмунд Уиндхем. Премного благодарен, что вы согласились принять меня — несмотря на то, что о своем прибытии мне не удалось известить вас заранее.
— Хотя прежде мы не встречались, сэр, вы всегда желанный гость в Эшби. Позвольте представить вам мою жену, леди Розмари.
Эдмунд Уиндхем склонился над рукой леди Морган и учтиво прикоснулся губами к тыльной стороне ее ладони.
— Мадам, знакомство с вами — большая честь для меня, — произнес он.
Она низко присела.
— Мы рады принять вас в Эшби, милорд.
«Приятный голос, несмотря на деревенские манеры», — подумалось Эдмунду.
— Прошу вас в дом, милорд, — пригласил Роберт Морган, с беспокойством озирая свиту эрла, состоящую по меньшей мере из дюжины лакеев.
Эдмунд Уиндхем
— Если моим слугам позволят напоить лошадей, они подождут меня здесь.
— Должно быть, они сами измучились от жажды, милорд, — возразила леди Морган. — Я велю слугам принести им сидра. Сожалею, что не могу предложить вина — наш погреб слишком мал.
Эрл улыбнулся ей, и дрожь прошла по телу Розмари Морган до кончиков пальцев.
— Им будет вполне довольно воды, уверяю вас, мадам.
Сладкий сидр — это уже баловство. Хотя должен поблагодарить вас за гостеприимство, — он повернулся и последовал за хозяином в дом.
Отдав ожидающим слугам краткие приказания, леди Розмари поспешила вслед за ними. Подав мужчинам в библиотеку мальвазию и сладкое печенье, она повернулась, чтобы уйти.
Но эрл остановил ее.
— Вероятно, милорд, вашей супруге лучше остаться. То, с чем я прибыл, касается вас обоих.
Лорд Морган кивнул жене, и она устроилась в кресле рядом с ним.
— Прошу вас, говорите, милорд, — предложил он.
— На протяжении восемнадцати лет, — начал эрл, — я был женат на леди Кэтрин де Хейвен. Тринадцать месяцев назад скончалась моя жена. Мы были бездетны. У меня есть наследник, старший сын моей сестры, но самому мне еще тридцать пять лет — достаточно времени, чтобы стать отцом. Насколько мне известно, у вас восемь дочерей. Надеясь, что одна или несколько из них уже достигли брачного возраста, я прибыл просить в жены вашу дочь.
Роберт Морган услышал, как его жена тихо ахнула, и подумал, не отвисла ли от удивления его собственная челюсть. Однако из его уст прозвучал сдержанный ответ:
— Это большая честь для меня — породниться с вами, милорд! У меня и вправду есть дочери на выданье, но, несмотря на древность рода и обширное поместье, я небогат.
Не далее, как сегодня, мы с женой беседовали о том, что затруднительно для нас снабдить приданым хотя бы одну дочь, не говоря уж о восьми. Мне нечего предложить в приданое, кроме крошечного клочка земли. Несомненно, мужчина в вашем положении имеет право рассчитывать на более состоятельную невесту. Не стану обманывать вас, лорд Уиндхем. Как бы мне ни было отрадно видеть одну из своих дочерей графиней, боюсь, нашему семейству не под силу соперничать с многочисленными богатыми невестами. Тем не менее благодарю вас за столь лестное внимание.
— Еще до прибытия в Эшби я был осведомлен о вашем положении, сэр, — отозвался эрл. — Земли, деньги, связи — всего этого у меня с избытком. Мне недостает лишь детей.
Мне нужен сын, и мать моего ребенка должна быть сильной и здоровой женщиной. А Кэти была хрупкой, слабой здоровьем, мы с ней были помолвлены еще с младенчества. Земли ее отца не уступали по величине владениям моих родителей. Наш брак считался удачным. Мы с женой знали друг друга всю жизнь. Подобно самой королеве Екатерине, моя Кэтрин страдала выкидышами и несколько раз рожала мертвых детей, омрачая счастливые во всем остальном годы нашего союза. Она умерла, разрешившись от бремени единственным из наших детей, который появился на свет живым. Но увы, наш сын последовал за матерью, не прошло и нескольких часов. Они были похоронены вместе.