Блестящая девочка
Шрифт:
Он резко повернулся к ней.
— Что ты с ними сделала?
— Сожгла, конечно.
— Проклятие!
Флер посмотрела на Джейка, не веря своим ушам.
— Надо было сначала поговорить со мной. Вот и все.
Флер ничего не могла поделать с собой. Она рывком натянула на голову одеяло и закричала. Потом затихла, а Джейк стянул с нее одеяло и опустил ниже подбородка.
— Просто много придется переписывать. — Пухлая нижняя губа Джейка еще сильнее выдалась вперед. — Конечно, ты же не могла ожидать, что я слишком обрадуюсь.
Флер кивнула на «кольт».
— Он
— Конечно, нет.
— Слушай, если ты понял, что это Алексей, почему тогда…
Он привлек ее к себе еще ближе и губами зарылся в волосы.
— Ты забыла, как я умею осуждать тебя за все, с чем сам не могу справиться?
— А почему ты все же передумал?
— Кисеи скажет тебе, что из-за нее. Она вернулась после медового месяца. Боже, как эта женщина умеет ругаться! Саймон угрожал, что пойдет в газеты и заявит, что я гомик. Майкл меня ударил.
Флер дерзко посмотрела на Джейка, и он поднял руки, сдаваясь.
— Но я не тронул его, видит Бог. — Он снова притянул Флер к себе в объятия. — Даже какой-то кретин по имени Барри Ной наезжал на меня.
— Ты шутишь.
— Бог свидетель. — Он гладил ее по волосам. — Ты хоть имеешь понятие о том, сколько народу тебя любит?
Она снова заплакала. А он продолжал что-то говорить. И ерошить ее волосы.
— Я был в совершенно расстроенных чувствах, когда меня нашла Белинда. Но она знает жизнь, твоя матушка. Она посмотрела на меня своими синими глазами и сказала, что я самая яркая звезда в Голливуде и отталкиваю единственную в мире женщину, которая достаточно хороша для меня. — Он покачал головой — Слушай, Цветик, но никто, ни один из этих лезущих не в свои дела сукиных сынов не имел понятия, где тебя искать. — Он вздрогнул. — До тех пор, пока Дэвид Беннис не позвонил вчера, я думал, что потерял тебя навсегда. Боже мой. Миконос! Да кто, черт побери, едет сейчас на Миконос? Честное слово, если ты когда-нибудь вот так от меня убежишь…
— Это я-то?
Он так сильно прижал ее к груди, что она подумала: ребра сейчас хрустнут.
— Извини, Цветик. Мне очень жаль, детка. Когда та статья появилась, я был вне себя. Как будто проснулся в каком-то ужасном кошмаре и обнаружил, что это реальность, а не сон. Я почувствовал себя так, словно меня изнасиловали. Все пытались меня достать. Содрать шкуру. Добраться до костей. Пресса — это стая стервятников. Только одного человека я мог во всем винить — тебя.
Но пока я обвинял тебя, я так в тебе нуждался, что казалось, умерла часть меня. Тогда-то я совершенно ясно понял я должен сделать все, чтобы тебя вернуть.
Флер вытерла лицо его фланелевой рубашкой.
— Потом пошли письма. Они слетались ко мне со всей страны.
Писали парни, которые были во Вьетнаме и не могли вытравить эту страну из своей души. Они писали про то, что случилось с ними.
Учителя, банкиры, мусорщики. Многие ребята не смогли удержаться на работе. Некоторых по ночам мучают кошмары. Кое-кто уверял меня, что Вьетнам был лучшим куском их жизни. Что они снова пошли бы на это. Ребята рассказывали в письмах о разводах, об удачных браках, о детях. Не все из них гладили меня по головке, некоторые писали, что я «увековечиваю миф о сумасшедшем
— Ты уверен?
— Я устал от жизни в тени, Цветик. Я хочу выйти на солнце, хоть на время. Но без тебя мне не сделать этого.
Она положила ему руки на плечи и уткнулась лицом в шею.
— Ты хоть понимаешь, как сильно я люблю тебя?
— Можно считать, что пора начать разговор о приобретении многоместного фургона и о браке, в котором оба делают карьеру?
Флер закивала.
— И о детях, Джейк. Я хочу детей. Много, много, иного карандят.
Он криво ухмыльнулся и сунул обе руки под ее ночную рубашку.
— Прямо сейчас хочешь начать?
Не дожидаясь ответа, Джейк принялся целовать ее. Через несколько минут он отодвинулся.
— Цветик, мне не нравится такой поцелуй.
— Извини.
Флер попыталась перестать стучать зубами, но не смогла.
— Просто я замерзла, я вижу, как изо рта идет пар.
Он застонал и откинул одеяло.
— Ну пошли, тебе придется посветить мне фонариком.
Накинув парку поверх ночной рубашки и натянув на ноги шерстяные носки, Флер направилась за Джейком в подвал. Он опустился на колени на бетонный пол, а она светила ему фонариком.
Джейк возился с отопителем. Свободную руку она засунула ему под рубашку и спросила:
— Джейк?
— А?
— А после того как дом нагреется…
— Держи фонарик как следует. Я почти все уже сделал.
— После того как в доме станет тепло, что ты думаешь насчет… Я хочу сказать, не думаешь ли ты, что было бы глупо…
— Все, готово. — Он выпрямился. — Так о чем ты говоришь?
— Что?
— Да ты ведь что-то говорила. Не буду ли я против, если…
Она проглотила слюну.
— Ничего. Я забыла.
— Вот обманщица. — Он обнял ее за талию, приподнял и прижал к себе. — Неужели ты не понимаешь, что именно этого я хочу больше всего на свете? — Он коснулся губами мочки уха Флер, потом губы его пробежались по изгибу шеи. Потом по подбородку, и прямо ей в губы Джейк прошептал. — Но тебе придется снова забрать волосы наверх и закрепить заколками…
Эпилог
Белинда смотрела, как тело молодого человека изогнулось аркой и он нырнул в бирюзовую воду бассейна за ее домом в Бель-Эйр. Это был Дориан Бут. Когда он вышел из бассейна, она послала ему воздушный поцелуй.
— Замечательно, дорогой. Я люблю наблюдать за тобой.
Он улыбнулся в ответ, и она заподозрила, что не слишком искренне. Белинда увидела, как его красные маленькие нейлоновые плавки защемились сзади, и подумала: будет хорошо, если купят его экспериментальную пьесу. Если нет, он почувствует себя совершенно несчастным и ей придется успокаивать его. Но если купят, он скорее всего съедет отсюда. Что ж, тоже ничего страшного. Нетрудно найти другого молодого актера, которому понадобится ее помощь.