Блеск
Шрифт:
– Во-первых, сказать спасибо.
Серкан поморщился:
– Я же разрешил вам его оставить.
– Во-вторых, я хочу извиниться за то, что так получилось с вашим колье… И третье – передайте вашему дизайнеру, или кто там на вас работает, – он герб неправильно нарисовал. Напутал с цветами и медалями. И золотую тугру, принадлежащую султану Абдул-Хамиду II, тоже сделал с ошибкой…
В глазах Серкана пронеслась тень понимания, губы сжались в жесткую полоску.
– Вы не тот, за кого себя выдаете, я могу это доказать, –
Она ожидала что угодно – испуга, страха, недоумения, раздражения, гнева наконец. Анна даже была готова к тому, что султан, невзирая на свой значимый статус, пошлет ее в сердцах куда подальше. Но он сделал то, к чему она была совершенно не готова – искренне и громко рассмеялся. Так громко, что на него даже обратили внимание посетители.
– Вы что, это серьезно?! – спросил он, не переставая смеяться.
Между тем зал начал стремительно заполняться гостями. Модели с потрясающими формами в костюмах турецких наложниц прошли мимо, обдав Анну ароматом нежных благовоний.
За ними шествовал официант с подносом, и она машинально схватила бокал с просекко. Осушив сразу половину, Иванушкина подтвердила:
– Совершенно серьезно. И расскажу всю правду, если вы не заплатите.
На загорелом лице Серкана не дрогнул ни один мускул.
– И кто тут будет слушать несчастную ассистентку? – полюбопытствовал он. – Нет, если вам хочется публично выставить себя идиоткой – пожалуйста… На это будет интересно посмотреть. И, кстати, почему такая сумма – тринадцать девятьсот? Как будто ценник на машине в автосалоне…
Мысли Иванушкиной смешались, и пока она собиралась с ответом, зазвонил телефон в ее сумочке. Пытаясь достать его, она случайно пролила остатки вина внутрь. Султан заметил это, и его улыбка стала шире.
На экране мерцало «Папа».
– Звонок срочный, – бросила Анна. – Договорим позже.
Развернувшись, она поспешным шагом направилась прочь из зала.
Серкан посмотрел ей вслед, покачав головой.
– Потрясающе, – только и сказал он, тут же переключив внимание на располневшего мужчину лет пятидесяти в бежевом пиджаке.
– А вот и Смирнов, – пробормотал турок, наблюдая, как тот торопливо семенил к нему. Смирнов постоянно отдувался, словно только что пробежал стометровку, вытирая платком испарину на лбу, к которому прилипли влажные волосы.
– Рад вас видеть, любезный… – подобострастно улыбнулся он, протягивая турку руку.
– И мне приятно, что вы посетили мою выставку, Валерий Валерьевич, – сдержанно поздоровался с ним Серкан. – Что по моему вопросу с Петергофом? Вы, как директор Департамента культурного наследия города, вселили надежду своими обещаниями. Но дело застопорилось.
– Ну, это просто мелкие неурядицы, – нервно хихикнул
– Это ведь Алла Ковалевич. Мне как-то уже представляли ее, – вспомнил Серкан.
– Так вот, она девелопер. О жилищном комплексе «Салют» слышали? Чудесные газоны на крыше, пруд с лебедями… Это Аллочка все придумала.
Турок оценивающе смотрел на женщину, о которой рассказывал чиновник. Он знал, что Ковалевич было где-то под пятьдесят, но выглядела бизнесвумен просто роскошно. Высокая грудь, изящные бедра и стройные ноги говорили о том, что женщина соблюдает диету и значительное время проводит в спортзале.
– Ковалевич в курсе про Петергоф, я к ней уже наводил мосты, – сказал Смирнов, комкая в руках платок. – Но она… как бы это сказать. Слишком специфичная особа, к ней подход нужен. Проблема в том, что, если она чего-то не хочет – этого не будет. И тут даже господь бог бессилен…
– Какой тогда выход? – спросил Серкан.
– Надо искать другое место. Ну или попробуйте наладить с ней контакт. В общем, если кто-то способен решить вопрос с Петергофом, то это она, – подвел итог Валерий Валерьевич, и глаза Серкана сверкнули азартом.
– Алло, пап?
– Да, принцесса, – услышала Анна отца. – У тебя все в порядке? Какой-то гул…
– Я сейчас, – сказала она и, свернув, зашагала по коридору в сторону туалета. Запершись в кабинке, она выдохнула:
– У меня все нормально. Ты как?
– Хотел сказать спасибо за посылку, – поблагодарил Лев. – Ты не представляешь, как это приятно – получить посылку с воли. Впервые за двадцать лет, – подчеркнул он.
Анна облизала губы, которые вдруг стали сухими.
– Ну, как с деньгами? – негромко поинтересовался отец. – Получается?
– Как тебе сказать, – выдавила она. Глаза неожиданно наполнились слезами, и Анна всхлипнула.
– Ты что, принцесса, – всполошился Лев. – Ты плачешь?
– Все нормально, пап… Ты за меня не переживай. У тебя точно еще время есть?
Некоторое время она слышала лишь дыхание отца, словно он размышлял над вопросом (или решал, стоит ли говорить дочери правду), затем сказал:
– Конечно. Недели две есть. Но это уже край.
«Край», – про себя повторила Анна, и перед ее глазами внезапно замаячил крутой обрыв, за которым темнела холодная пропасть. Один шаг – и тебя больше нет.
– Я найду деньги, – прошептала она.
– Все, принцесса, больше не могу говорить, – заторопился отец. – Если получится, позвоню еще…
И, прежде чем Анна успела что-то сказать, разговор оборвался.
В это же мгновение хлопнула дверь и послышался цокот каблуков.
– Ну, слава богу, хоть где-то без очереди, – раздался низкий женский голос.