Блеск
Шрифт:
— Простите, но его нет дома, — говорила миссис Шмидт.
Элизабет сделала шажок влево, чтобы посмотреть на собеседника домоправительницы. Инстинктивно она почувствовала необъяснимое желание не выдавать своего присутствия, пусть и находилась у себя дома. Человек был ей знаком — но откуда? Крупный мужчина, одетый ни бедно, ни богато. Он не принадлежал к её классу, но и слугой не был. К Сноудену иногда приходили люди, работавшие на него в те времена, когда он проводил разведку месторождений, но этот человек был не из их числа.
Его лицо не отличалось особенной красотой, но уродливым назвать
— Я прослежу, чтобы он это получил, — сказала миссис Шмидт и положила записку на розовый мраморный столик слева от входа. Дверь закрылась, и домоправительница удалилась в заднюю часть дома, ни разу не посмотрев наверх.
На втором этаже Элизабет со свистом втянула в себя воздух. Мужчина ушёл, но его лицо отпечаталось в её сознании. Она никак не могла понять, почему он вызвал у неё желание убежать и спрятаться, и почему её так тошнит. Оставленная им записка лежала на столике. Небольшой сложенный листок белой бумаги, но Элизабет чувствовала, что её как магнитом тянет к нему. Она медленно спустилась с лестницы, опираясь одной рукой на перила, а другой придерживая огромный живот. Когда она сошла с последней ступеньки, её сразу же ослепил заливающий вестибюль солнечный свет.
— Миссис Кэрнс, вы в порядке?
В горле Элизабет костью застряло смущение. Испугавшись, она повернулась и увидела, что в тени стоит миссис Шмидт. Элизабет охватил жгучий стыд за намерение прочесть адресованное мужу письмо и за все черные мысли, которые она лелеяла. Должно быть, дело в усталости. Она так утомилась, что была почти неспособна думать логически.
— Могу я вам чем-то помочь? — Пожилая домоправительница вышла из тени. Белый фартук украшал перед её черного платья, с которым она не расставалась даже в такую жару.
Элизабет собралась с духом и, преисполненная достоинства, нежно улыбнулась.
— Я слышала, как кто-то пришёл… — сладким голоском проговорила она.
— Приходили к мистеру Кэрнсу. Посетитель оставил записку. Может быть, вы…
— А, хорошо, — с натянутой легкостью ответила Элизабет. — Значит, мне не о чем беспокоиться! Думаю, я пойду наверх и попробую немного отдохнуть до прихода семьи.
Миссис Шмидт отвернулась, соглашаясь с намерением хозяйки, и Элизабет попыталась держаться так же властно, тяжело поднимаясь по ступенькам.
Дойдя до своей комнаты, она подошла к кровати, не в силах взглянуть на свои глаза в отражении. На самом деле она чувствовала облегчение, что её застали врасплох до того, как глупые эмоции привели её к чтению корреспонденции мужа, поскольку такой женой Элизабет быть никогда не хотела. Но хотя она легла, уснуть ей так и не удалось.
Глава 13
Если вы беспокоитесь, что мы можем ещё раз столкнуться как в опере, то я был бы счастлив встретиться лицом к лицу в удобное для вас время в любом месте.
Каролина вошла в отель на Пятой авеню в облаке дорогого парфюма, с украшенной ткаными цветами широкополой шляпой на голове и почувствовала поэзию выбранного ею места. Предстоящая сегодня задача заставляла её нервничать, но на Каролине был приталенный жакет в полоску из розово-бежевого полотна и юбка в тон, которые сидели так хорошо, как могут только дорогие вещи, и доказывали, как высоко она поднялась с того дня, когда из этого же отеля её выгнал грубый консьерж. Теперь её больше не пугала Пятая авеню, выходящая на Мэдисон-сквер. Отель был не такой современный и высококлассный как «Новая Голландия», где она жила какое-то время, или «Уолдорф-Астория», в самом названии которого слышались королевские нотки. На самом деле, она никогда не возвращалась сюда лишь потому, что это здание давно перестало казаться ей роскошным местом, а вовсе не потому, что в душе ещё таился страх встретиться с тем же самым консьержем.
— Мисс Каролина…
Она повернулась, слегка удивляясь тому, что ей немного прохладно, несмотря на дневную жару и личность обратившегося к ней человека, являвшего собой очевидную угрозу всему, за что она так долго боролась. Но в вестибюле отеля было темно и тихо, а всю прошлую неделю Каролина ходила на свидания с несравненным холостяком. За эти семь дней её вера в собственную привлекательность и высокое положение в обществе увеличилась вдесятеро. Если бы кто-то на Уолл-стрит неделю назад поставил на её непоколебимость, сегодня этот человек мог бы уйти на покой богатым как Крез. Её пухлые губы лишь слегка дернулись в улыбке, когда она посмотрела в золотистые глаза Тристана Ригли.
— О, мистер Ригли. — Спокойный тон стал частью её обаяния.
— Могу ли я соблазнить вас чаем, выпечкой или, возможно, аперитивом?
Его коричневое пальто и белая рубашка походили на те, что были на нём в день их первой встречи, когда Каролина убегала от консьержа, а Тристан уходил с работы в универмаге «Лорд энд Тейлор», и они столкнулись на тротуаре прямо перед отелем. Ей больше не нравилось вспоминать об этом, но последующие события отдавали распутством. Получив в среду записку от Тристана, она сразу же со стыдом вспомнила себя прежнюю и неловкую. Но потом заметила его корявый почерк, неуклюже подобранные слова и убедила себя, что отделаться от Тристана раз и навсегда будет не так сложно. Она глубоко вдохнула, чтобы успокоиться.
— Не думаю, мистер Ригли.
Заложив руки за спину, он слегка поклонился. Жест был галантным, но Каролина только через несколько секунд начала понимать, что, несмотря на притязания Тристана на часть её состояния как причину их встречи, он продолжал флиртовать с ней.
— В конце концов, я здесь по делу, — жеманно добавила она.
— Как пожелаете.
Под его высокими скулами пролегли морщинки от улыбки, а в ореховых глазах мелькнула искорка. Затем он протянул Каролине руку, словно провожая по перчаточному отделу универмага, и они прошли к узорчатой бархатной софе, скрытой от посторонних глаз пальмами в горшках.