Блеск и будни

Стюарт Фред

Молодая женщина с вьющимися каштановыми волосами открыла ключом дверь и распахнула ее. Петли скрипнули. Войдя в холодную сводчатую комнату, она подняла свечку повыше. Комната практически была пуста, если не считать провисшей кровати и кувшина с водой, стоявшего на деревянном полу.

— Как ты, дорогуша? — спросила женщина, одетая в грязное коричневое платье. На ее плечи была накинута шаль.

— Мне холодно, — ответила Аманда, сидевшая на краешке кровати. Ее глаза покраснели от слез. —

Мне хочется есть, где моя мама?

— Все в свое время, дорогуша. Всему свое время. А если тебе холодно, укройся одеялом.

— Но у меня нет ночной рубашки.

— Не будь таким испорченным выродком. Ты сделаешь, как я тебе говорю, или не получишь ужина. И перестань канючить.

Аманда расплакалась.

— Я вас ненавижу! — просопела она. — Мне страшно.

— Бояться нечего, дорогуша, пока ты ведешь себя, как хорошая девочка. Через час я приду и принесу ужин… если ты будешь хорошая девочка. Пока, дорогуша.

Она вышла из комнаты и опять закрыла дверь на ключ. Потом приставила ухо к двери. Было слышно, как плачет Аманда.

— Выродок, — пробормотала женщина и стала спускаться по скрипящим ступенькам.

Имя женщины было Бетси.

«Дочь миссис Кавана похищена» — прочитала Сибил заголовок в газете. «Полиция обыскала пограничное графство». Хотя Лиза причиняла Сибил много неприятностей в течение ряда лет и она испытывала и испытывает острые уколы ревности из-за того, что Лиза так приворожила Адама, все равно как мать она не могла не почувствовать жалости к своей сопернице. Похищение! Само это слово наводило ужас. Сибил видела, как подействовала эта весть на Адама. Он был просто убит.

В гостиную, где Сибил читала газету, вбежал светловолосый мальчик.

— Мама! — закричал он. — Артур украл у меня печенье!

— Тише, Генри, — приструнила его мать. — Не шуми так. Твой папа пытается отдохнуть наверху. А где мисс Патридж?

— В детской, с Артуром.

— Ну, отправляйся обратно на второй этаж. Веди себя тихо.

— Хорошо, мама.

— Подойди сюда и поцелуй свою маму.

Генри подбежал к ней. Сибил нагнулась, чтобы он мог обнять ручонками ее шею, и улыбнулась, когда он поцеловал ее.

— Ты просто ангелочек, дорогой мой, — сказала она. — Поэтому и вести себя должен соответствующим образом.

— Да, мама. Но Артур не ангел. Думаю, он дьявол.

— Не говори таких вещей. И перестаньте драться между собой.

— Ладно.

Она отпустила его, и мальчик выбежал из комнаты. Сибил поднялась, непродолжительную улыбку сменил печальный взгляд. К вине, связанной с Масгрейвом, примешивалось похищение Аманды. Ни Генри, ни Артур не знали, что им нужно беспокоиться о сводной сестре. Но в один прекрасный день они, несомненно, узнают об этом, ведь так?

В комнату вошел дворецкий мистер Ридли.

— Простите, миледи, но только что прибыл инспектор Куэд. Привез

новости. Разрешите разбудить его светлость?

— Да, да, конечно. И пригласите инспектора сюда.

— Слушаюсь, миледи.

— Нам немного повезло, — сообщил Куэд пятнадцать минут спустя, когда Адам спустился в гостиную. — Ваша известность в Англии помогла нам. Даже самые отъявленные уголовники хотят помочь вам.

— Вам известно, где она находится?

— Думаю, что да. Осведомитель сообщил нам, что ее держат здесь, в Лондоне, в одном из домов района Уаппинг. Я направил миссис Кавана телеграмму и выставил охрану вокруг этого дома. Мы готовим налет на этот дом…

— Не надо, — прервал Адам. — Может пострадать Аманда.

— Боюсь, милорд, что некоторого риска не избежать.

— Надо постараться избежать риска. У меня имеется другой план, инспектор. Разрешите мне сначала испробовать его.

Куэд собирался возразить, но потом решил уступить.

— Хорошо.

Нелегко было отказать герою Каунпура.

Молодой человек из Нью-Йорка поглядывал украдкой на прекрасную женщину, которая сидела напротив него в купе железнодорожного вагона. Он сел на лондонский экспресс в Манчестере. Оказавшись один на один с этой ангельски красивой незнакомкой, он подумал, что исчерпал все свои удачи на несколько месяцев вперед. Но никак не мог придумать, как завязать разговор. Однако она казалась такой печальной, глядя в окно на пробегающий сельский пейзаж, что он никак не находил подходящего повода. И хотя у Алекса Синклера было много недостатков, нерешительность не входила в их число. Проехав пятнадцать минут от Манчестера, он глубоко вдохнул и слегка наклонился к ней.

— Простите меня, мадам, но, будучи неотесаным американцем, я не знаю, какие существуют условности поведения в железнодорожных поездках по Англии. Считается ли грубым заговаривать с незнакомцами?

Лиза оторвала свой взгляд от окна и взглянула на него. Увиденное не вызвало у нее неприятного чувства. Он был хорошо одет — возможно, даже несколько чересчур хорошо — был узколицый и смуглый, что ей несколько напомнило Адама.

— Простите?

— Я спрашиваю, считается ли в Англии грубым заговаривать с незнакомцами в поездах? Здесь же не Америка. В Америке людей в поезде просто невозможно заставить замолчать.

— Да, это считается бестактным, — ответила она. — Особенно, когда дело касается одинокой женщины, без спутника.

Она опять стала смотреть в окно. Молодой человек прочистил горло, откашлявшись.

— Ну, многие говорят, что я бестактный. Меня зовут Алекс Синклер, я из Нью-Йорка. Конечно, вы думаете, что Америка находится дальше Марса.

— Напротив, я жила в Америке. Мой покойный муж был американцем.

— Вы не шутите? Из каких он мест?

— Из Виргинии. Он был табачным плантатором.