Блеск и будни

Стюарт Фред

Точно через пятнадцать минут двойные двери разъехались, и в спальню вошел Джек. Он уже снял пиджак и галстук, его лицо покраснело от шампанского. Он задвинул двери и подошел к кровати, глядя на Лизу.

— Ты такая очаровательная, — прошептал он и начал расстегивать рубашку. — Такая прекрасная. Я самый счастливый человек на свете.

Раздевшись догола, он лег под шелковое одеяло и обнял ее.

— Должен предупредить тебя, сладость, моя, что я физически очень крепкий человек. Уверен, что это тебе

понравится так же, как и мне. Предполагаю, что это так, потому что где-то по дороге ты потеряла свою девственность. Это отчасти и объясняет, почему я так безумно хочу тебя. У тебя есть опыт, ты не чета тем бледнолицым профессиональным девственницам у меня на родине.

Лиза подумала, что, возможно, это не самое тактичное замечание, которое она услышала в первую брачную ночь, но попридержала язык. Он поднял ее ночную рубашку и стал целовать соски, похотливыми руками ощупывая и гладя ее тело. Нежно и умело он снял с нее ночную рубашку, взобрался на нее, продолжая целовать и лизать ее тело.

— Твои сиси, — бормотал он. — Господи, как мне нравятся твои сисечки! Прелесть!

Когда он кончил, то, не выпуская ее из объятий, прошептал:

— Ягодка, тебе понравилось это? Получила ли ты удовольствие? Не подкачал ли я?

— Ты молодец, — шепнула она, почувствовав, что он нуждается в одобрении. И действительно, он хорошо показал себя в этом деле.

— Мне бы хотелось услышать от тебя «я люблю тебя». Любишь ли ты меня, Лиза?

— Да, дорогой мой, я люблю тебя.

— Ты не думала о нем… о другом мужчине?

— Конечно, нет.

Но она сказала неправду.

Сибил мелким галопом въехала на конюшенный двор, расположенный на задах Понтефракт Холла. Честер, конюх, вышел из добротной каменной конюшни, чтобы помочь ей сойти с лошади.

— Миледи, — сказал он, — мистер Масгрейв прибыл двадцать минут назад.

Сибил несколько удивилась. Потом вошла в дом, и мистер Хоукинс сообщил ей, что Эдгар находится в гостиной. Ее охватили противоречивые чувства. В школе она влюбилась в Эдгара Масгрейва, единственного представителя мужского пола, который возбудил ее еще до Адама. Но она прекрасно знала, что Эдгар был эгоистом, бессердечным и вероломным, который полагался в жизни на свои чары и довольно привлекательную внешность.

Сибил вошла в комнату. Эдгар стоял возле камина, листая книгу. Он взглянул на нее и улыбнулся, положив книгу на стол.

— Сибил… Или мне надо называть тебя леди Понтефракт?

— Не говори глупостей. Когда ты возвратился?

— Три дня назад. А когда просмотрел пришедшую почту, то увидел приглашение на твою свадьбу. Я впал чуть ли не в прострацию из-за того, что пропустил это событие. А теперь узнал, что счастливый молодожен отплыл в туманную Индию. Как он мог так быстро оторваться от тебя?

Он

выглядел безупречно. Она знала об огромных счетах его портного, но портному очень везло, если он получал деньги хотя бы через год. Эдгар был мастер жить не по средствам. Но смотреть на него было несомненно приятно. Высокий, худощавый, с удлиненным узким лицом, с пронзительными голубыми глазами и густыми вьющимися золотистыми волосами. Ей всегда нравились его волосы.

— Если ты читаешь что-нибудь кроме своей чековой книжки, Эдгар, то мог бы вычитать в «Таймс», что мой муж отправился в Индию за тем, чтобы отыскать убийцу своего деда.

— Ах, я никогда не смотрю на свои чековые книжки. Мое банковское сальдо меня ужасно угнетает. Да, я слышал об убийстве или вернее будет сказать — об «убийствах». Похоже, что какой-то злонамеренный индус собирается истребить всю семью твоего мужа. К счастью, для своей защиты ты располагаешь мною.

— Очень галантно с твоей стороны. Но спасибо, я и так чувствую себя в безопасности.

— Полагаю, что и в безопасности, и в одиночестве. Ну, поскольку ты не хочешь, чтобы я оберегал тебя, то уверен, ты не будешь против, если я повеселю тебя. И, конечно, я с удовольствием останусь на обед.

Она рассмеялась.

— Вижу, что ты не расстался со своей экстравагантностью.

— Наоборот, шесть недель одиночества в Италии сделали меня экстравагантным как никогда. И абсолютно неотразимо обворожительным.

Он взял ее руку в перчатке и поднес к губам, многозначительно глядя на нее голубыми глазами.

— Эдгар, позволь сказать тебе раз и навсегда, — заметила она, — я очень люблю своего мужа.

— Ах, но ведь когда-то ты очень любила меня.

— Это было еще до того, как я научилась лучше разбираться в мужчинах.

Он отпустил ее руку.

— Но первая любовь всегда крепче. Мне сказали, что и у твоего мужа была первая любовь — к пресловутой мисс Десмонд. Говорил ли он тебе когда-либо о ней?

Сибил отвернулась.

— Боже мой, кажется, я наступил на больную мозоль. — Эдгар подошел к ней сзади и положил ладони на ее руки. — Я не произнесу больше ее имени.

Она повернулась к нему со слезами на глазах.

— Ах, Эдгар, — прошептала она, — если бы я только смогла заставить его забыть о ней!

— Если бы только я мог бы заставить тебя забыть о своем муже, — негромко отозвался он.

Дождь лил как из ведра, сверкали молнии, гремел гром, и Адам задавался вопросом, сумеет ли «Юпитер» пройти через этот шторм.

— Здесь всегда бывают такие ливни? — крикнул он что есть силы Бентли Бренту, который, как и Адам, торчал на обращенном к берегу борту трехмачтового судна «Юпитер», преодолевавшего бурные воды Бенгальского залива.