Блеск дождя

Ома Аня

– Точно! Об этом я не подумала, – бодро ответила она и в ту же секунду с сожалением надула губы. – Но тебя мне будет не хватать. Как жаль, что моя стажировка не в соседнем городе.

Я погладила ее по руке.

– Да, было бы здорово, но послушай… Так ты немного развеешься. А я в это время всем буду хвастаться своей подругой. Я невероятно тобой горжусь, Леона Мей.

– Говорит та, у которой скоро первая персональная выставка.

– Говорит та, которая всегда восхищалась тем, что ты точно знаешь, чего хочешь, и всегда добиваешься этого, – поправила я ее. – В личном, а теперь

и в профессиональном плане. Неважно, сколько препятствий нужно преодолеть.

Щеки Лео зарделись, и она смущенно замотала головой. Как будто я преувеличивала. А я вдруг ощутила потребность напомнить ей, какая же она классная. Особенно потому, что в жизни ей пришлось несладко. И в детстве. И сейчас.

– Любая на твоем месте уже бы скисла. Но ты никогда не сдаешься. Любое препятствие тебе по плечу. И каждый раз, когда ты падала, ты вставала.

– Как и ты, Лиса. Ты тоже можешь собой гордиться. – Я чувствую, что у нее комок встал в горле, и мне тоже стало трудно говорить. Лео, которая почти никогда не плачет, кажется, вот-вот зарыдает. – А вообще-то… я тебя насквозь вижу, Алиса Мейер.

– Видишь насквозь?

– Да. Ты все это говоришь лишь с той целью, чтобы я и дальше ремонтировала нашу посудомойку, – хрипло сказала она. Такая у нее манера справляться с эмоциями. Пригнуться и выскользнуть.

– Раскусила! И кстати, почему еще я рада твоей стажировке – потому что когда ты будешь управляющей магазином, то сделаешь мне приличную скидку при покупке машины.

– Что ж, по крайней мере, ты со мной честна. – Лео пожала плечами.

Откинув голову, я расхохоталась и направилась к выходу.

– Отлично, что мы все прояснили после пятнадцати лет дружбы.

– Лиса?

Я остановилась и обернулась к Лео.

– Да?

– Спасибо.

Я ответила ей воздушным поцелуем.

Вернувшись в свою комнату, я продолжила снимать со стены фотографии, не забывая смотреть на часы. Фото с мамой я спрятала под кровать. Кроме того, где мы вчетвером. Родители держат нас на руках. Младшей сестре еще нет года. У Бекки этот снимок тоже есть. Каждый раз он разрывает мне сердце на кусочки и склеивает их обратно. Меня тянет заплакать и одновременно улыбнуться.

Мой телефон, который лежит на столе, вдруг завибрировал. Тот факт, что Бекки написала именно сейчас, кажется почти зловещим.

Привет, Лисси, к сожалению, сегодня у меня не получится.

Папа хочет посадить на маминой могиле цветы на зиму, а я хочу ему помочь.

Не могу оставить его с этим одного.

Убрать мамину могилу и быть рядом с папой,

когда он во мне нуждается, для меня важнее.

Но все равно желаю удачного шопинга.

Обнимаю, Бекки.

PS: Пришли потом фотки с одеждой, которая тебе приглянулась.

Дам тебе пару советов со стороны.

Убрать

мамину могилу и быть рядом с папой, когда он во мне нуждается, для меня важнее. Что, черт возьми, она хочет этим сказать? Что мама и папа мне безразличны? Что я эгоистичная, поверхностная овца, которую интересуют только шмотки? Как будто я не бросила бы все, чтобы помочь отцу. Я бы приехала немедленно, если бы он попросил. Причина неважна.

И почему Бекки отказалась за пять минут до нашей встречи? С тех пор, когда я еще жила в доме родителей, я знаю, что папа покупает цветы за день-два и хранит их в саду. Сестра бы об этом знала. Позвони она вчера, я бы не задумываясь предложила помощь. Сразу бы собралась в Люнебург. И значит… это значит, что… Бекки, вероятно, и не собиралась встречаться. Что она – как бы нелепо это ни звучало – опять не хотела делить со мной папу. Как будто он и так все время не с ней. Она его любимая дочка. С тех пор, как мамы больше нет.

Тяжело дыша, я стараюсь держать себя в руках, но чувствую, как гнев и разочарование расползаются по всему телу. До кончиков пальцев. Так я и стою, вцепившись в телефон.

Потом открываю звонки и не задумываясь набираю папин номер. Пока идет вызов, я сижу на краешке постели и жду, слушая, как бешено колотится сердце. А когда слышу папин голос, мой пульс зашкаливает.

– Привет, Алиса.

– Привет, папа… – Я на секунду замешкалась, раздумывая, как начать. Хотя и так уже знала. Поэтому стряхнула с себя неуверенность и решила выложить все напрямик. – Бекки сказала, вы сегодня идете на мамину могилу посадить цветы, и я хотела бы поучаствовать. Помочь. Могу выехать прямо сейчас и через час-другой буду дома. – Мне пришлось сглотнуть, потому как горло словно покрылось пылью. Это был страх.

– Да не надо, мы с Ребеккой все сделаем сами.

Страх получить такой вот ответ.

Потому что хоть я и верно услышала папины слова, мой мозг превращает «мы с Ребеккой все сделаем сами» в «мы с Ребеккой в тебе не нуждаемся… я в тебе не нуждаюсь».

– Кроме того, у тебя, как я слышал, другие планы, – добавил он.

Как я слышал? Что Бекки ему рассказала?

– Нет, нет у меня… То есть, но… Это не то, чего нельзя было бы отменить при необходимости, – поспешно оговорилась я. Калла последняя, кто упрекнул бы меня в том, что часть времени я отсутствую по семейным обстоятельствам. – Я могла бы сейчас выехать, и тогда…

Папино четкое «Нет!» заставило меня замолчать.

– Нам не нужна твоя помощь, Алиса. Спасибо.

Нам. Добавят ли меня когда-нибудь к этому мы?

11

Симон

Шестнадцать… семнадцать… восемнадцать… девятнадцать.

– Сто! – прокряхтел я и убрал руки с перекладины, висевшей у нас в дверном проеме. Не дав рукам отдохнуть, я сразу вышел в коридор и приступил к отжиманиям. Сто отжиманий за пять подходов. Меня подстегивала мысль о том, что в следующем месяце времени на спорт не будет. Начиная со среды я каждую неделю хожу в зал, а потом бегаю.