Блэк Сити
Шрифт:
Натали
Сигур приземляется в центре толпы и ставит меня на ноги.
— Остановитесь! — снова кричу я.
— Натали! — выкрикивает Эш, его голос надломлен.
Толпа расступается, когда я бегу к нему. Себастьян хватает меня, пытаясь оттащить, но Сигур рычит на него, обнажая длинные клыки. Себастьян меня отпускает.
Я добираюсь до креста и смотрю на Эша. Он задыхается, его кожа идет волдырями от экстракта акации. Щупальца дыма уже ласкают его руки, заставляя кожу на них чернеть.
—
Его кожа трескается. Едкий запах горелого мяса, щиплет ноздри, когда пламя начинает лизать его обожженную кожу.
Я вытягиваю руку и прикасаюсь к его ноге. Я могу дотянуться только до его ног. Мое сердцебиение ускоряется, в то время как его становится слабее с каждой секундой.
— Борись, Эш! Пожалуйста, я люблю тебя. Не покидай меня.
Внезапно вспыхивает пламя, охватывая его руки в бушующие сферы. Яркие желтые, оранжевые и красные языке пламени растворяются в друг дружке, когда огонь вьется и тянется к небу, раздуваемый ветром. Они полыхают словно крылья, ужасающие и прекрасные. Феникс восстает из пепла.
Толпа охает.
Эш задыхается, его грудь содрогается от напряжения. Его блестящие черные глаза смотрят вниз и перехватывают мой взгляд. Вокруг него парят хлопья пепла.
— Я люблю тебя, — снова говорю я. — Ты...
Глава 45
Эш
— ...нужен мне, пожалуйста, не оставляй меня, Эш, — говорит она мне.
Жар лавой течет по моим рукам, словно тысячи кинжалов впиваются и царапают мою кожу, заставляя каждое нервное окончание взрываться мучительной болью. Ощущения почти невыносимы, будто с костей сдирают плоть, но я все равно отказываюсь кричать.
— Я люблю тебя! — повторяет она.
Ей не следовало этого говорить, не здесь, не перед телекамерами. Она следует глазами за моим взглядом и сердито смотрит на репортеров.
— Слышите меня! Я люблю его. Я люблю Дарклинга, и не стыжусь этого. Мы не сделали ничего плохого.
— Натали, нет... — запинаюсь я.
В толпе распространяется взволнованный шепот. И это уже не та толпа, что наблюдала за смертью Тома и Яны. Эти люди видели слишком много за последние недели, их глаза открылись на многие вещи. Один за другим, они поворачиваются спинами к сцене, отказываясь смотреть, как я умру так же, как сделали охранники Легиона во время казни Тома и Яны. У Пуриана Роуза достаточно власти, чтобы казнить нас, но недостаточно её, чтобы заставить нас смотреть. Это небольшой, но все же явный знак протеста против Стражей. Я уверен, что где-то там, в Центруме, у Пуриана Роуза, глядя на это, случится припадок.
Натали снова прикасается к моей ноге, посылая электрический разряд сквозь мое тело, который заставляет мое сердце вспыхнуть. Оно бьется более интенсивно, соединяясь с ритмом её собственного сердца.
Я неуверенно вздыхаю. Воздух снова достигает моих легких. Я чувствую приближение конца.
Нет, нет. Не сейчас. Я не готов.
— Все хорошо, Эш, — шепчет Натали. — Я здесь. Ты не один.
Наши сердца бьются в унисон, и я сосредотачиваюсь на этом успокаивающем ритме.
Затем появляется ощущение, будто зимний холод ползет по моим лодыжкам и поднимается
Вот оно.
— Эш, нет, — всхлипывает она.
— Всё нормально, — говорю я.
Ба-бум ба-бум ба-бум.
— Оставайся со мной, — умоляет она.
Ба-бум ба-бум.
Я вдыхаю воздух, но мои легкие не наполняются им.
— Я люблю тебя, Эш.
Лед сковывает моё сердце.
Ба-бум...
Глава 46
Натали
Я знаю — он мертв. Его сердце перестало биться у меня в груди.
Я опускаю руку.
Себастьян делает знак охранникам потушить огонь. Он смотрит на меня холодным, жестким взглядом, злобная ухмылка застыла на его губах. Он получил то, чего хотел. Эш мертв. Люди в толпе снова поворачиваются к сцене, желая еще раз взглянуть, как Эша будут снимать с креста. Я смотрю в ближайшую из телекамер.
— Это сообщение для Пуриана Роуза. Я осознала кое-что о Вас. Вы терроризировали нас, ссорили семьи друг с другом, заставляли нас бояться Дарклингов, а зачем? Потому что без нашего страха не будет и Вашей власти, — говорю я, — Что ж... Я больше не боюсь Вас. Я не собираюсь прожить свою жизнь в страхе. С этого дня у Вас нет власти надо мной или жителями этого города.
Жук поднимается и кричит, потрясая кулаком в воздухе.
— Ни страха, ни власти! Ни страха, ни власти!
Его протест подхватывают остальные участники движения Люди за Единство, затем уже вся толпа вместе с ним, и вот уже волна протеста захватывает весь город, словно раскаты грома, раздаются слова протеста в один голос:
— Ни страха, ни власти! Ни страха, ни власти!
Я снова стою лицом к кресту. Эш лежит на земле, его руки и грудь почернели от ожогов. Себастьян грубо срывает серебряные цепи с запястий и лодыжек Эша. Металл впечатался в его кожу, и я прикрываю свой рот, чтобы заглушить рыдания
Преподобный Фишер, Дей, Жук и Сигур присоединяются ко мне. Мы все смотрим в молчании, как преподобный Фишер бережно приподнимает тело сына и любовно приглаживает его волосы. Я жду, что они пошевелятся и обовьют пальцы его отца, как обычно происходило, но все остается по-прежнему. Ничего не меняется.
Дей и Жук обнимают меня. Я сдерживаю слезы.
— Мы должны приготовить его для Со'Камуру, — мягко говорит Сигур.
Отец Эша качает головой.
— Его похоронят по человеческим обычаям. Так же, как он был воспитан.
Сигур не спорит.
Себастьян крутится неподалеку. Доставлена деревянная повозка, чтобы забрать тело Эша.
— Я хочу первая с ним попрощаться, — говорю я.
Преподобный Фишер осторожно кладет тело обратно на землю, и я опускаюсь на колени рядом с Эшем. Отодвигаю прядь волос с его закрытых глаз. Он выглядит таким умиротворенным, как будто просто спит.
— Так начинается мое сердце, так начинается наша жизнь, навечно, — шепчу я.
Я прижимаюсь своими губами к его.
Электрический разряд проходит между нами. Он пронизывает мое тело, направляясь прямо к сердцу.