Блэк Сити

Ричардс Элизабет

Она смотрит на меня широко раскрытыми, выжидающими глазами. Её чернильно-черные волосы струятся волнами вокруг её бледного красивого лица.

Я убираю её руку.

— А ты не опасна? Ты убила человека или забыла? Его звали Малкольм.

Она издает раздражительный возглас:

— Он был просто куском мяса.

— Вот видишь, в чем разница между тобой и Натали. Она бы никогда не позволила Дарклингу пострадать, если бы у неё была возможность это предотвратить, в то время как ты совсем не сожалеешь о том, что убила

человека.

— Может быть, если бы она вырвала твое сердце точно так же, как моё, то у тебя бы тоже не было такого теплого и трепетного отношения к людям, — говорит она.

Я вздыхаю. Мы сидим на каменной лавочке возле заброшенного львиного логова. Вокруг наших ног цветут белые цветы. Их лепестки такого же цвета, что и переливчатая кожа Эвангелины.

— Значит, ты собираешься остаться с нами? — спрашивает она и в её глазах загорается надежда.

Я смотрю на Пограничную стену, которая выситься вдалеке. И впервые за все время, мне тоскливо. Мне хочется оказаться по другую сторону стены.

— Нет, — говорю.

Эвангелина отворачивается, но я знаю, что она плачет.

— Прости. Я никогда не хотел причинить тебе боль, — говорю я.

Она снова смотрит на меня.

— Ну, тем не менее, причинил. Наверное, мне повезло, что у меня нет сердца, потому что ты не можешь его разбить.

Я тянусь к ней, но она отталкивает мою руку.

— Я не собираюсь тебя ждать, Эш.

— Я никогда не просил тебя об этом, — говорю я.

Она вздыхает, плечи поникли. Она сдалась. Эвангелина поднимает взгляд на луну, её темные глаза блестят серебристым светом. По щеке стекает одинокая слезинка, но она её не стирает.

— Я просто подумала, если бы ты узнал бы меня получше, то захотел бы быть со мной, а не с ней. Но этого не произойдет, не так ли? — тихо говорит она.

— Нет. Думаю, нет.

Она судорожно вздыхает, и я чувствую себя просто ужасно из-за того, что раню её чувства, но я не могу лгать. Иначе, дальше может стать только хуже.

— Эвангелина, ты когда-нибудь находила меня привлекательным? — спрашиваю я.

— Да, — говорит она. — Ты очень привлекателен...

— Нет, я имею в виду не внешность. Я на самом деле тебе нравился?

Она пожимает плечами.

— Не знаю. Меня влечет к тебе, но это… физическое влечение. Словно ты моя потребность. Жажда. Но я едва тебя знаю, Эш.

Я, понимающе, киваю. Между мной и Эвангелиной определенно существует притяжение, но нет той эмоциональной связи, как между мной и Натали.

— Мне кажется, это серьезное давление, что мы должны испытывать друг другу определенные чувства, потому что мы — Кровные половинки. Но, на самом деле, ты не испытываешь этого ко мне, а я к тебе, — говорю я.

Она всхлипывает:

— Эш...

Я притягиваю её к себе и обнимаю, пока она плачет. Она такая маленькая, такая хрупкая. Зоопарк вокруг нас совсем тих, клетки пусты и безжизненны.

Это её мир: тишина, одиночество. Это было моей моей жизнью до встречи с Натали. Мне повезло. Сколько всего могло произойти... Ненавижу тот факт, что мне пришлось бросить её на произвол судьбы, но что я мог сделать? Единственное, в чем нуждалась Эвангелина, в том, что я не мог ей дать: моё сердце.

— Ты еще встретишь кого-нибудь, кого-нибудь достойного, — говорю я, когда она отстраняется от меня.

— Кого? Мы единственные оставшиеся полукровки.

— Нет, не единственные. Нас больше. Я сам их видел, — отвечаю я. — Мы можем искать их вместе.

Неожиданно, она встает.

— Нет причины, чтобы оставаться. Меня здесь ничего не держит. Анноры больше нет, ты с Натали, да и Сигур не очень-то во мне нуждается. Пора двигаться дальше, — говорит она.

— Ты не можешь сейчас уйти, — возражаю я, поднимаясь на ноги.

— Почему? Назови мне причину, по которой я смогу остаться.

Я не могу.

— Прощай, Эш. Может, как-нибудь свидимся.

Она идет к лодке, которая доставит её обратно к Пограничной стене. Она в последний раз бросает на меня долгий взгляд и уплывает. Мое сердце наполняется тоской, понимая, что она покидает меня.

А я гадаю, увижу ли я ее еще когда-нибудь.

Глава 33

Натали

Я вваливаюсь в мамин кабинет. Она в окружении своих закадычных друзей, которые пялятся на меня, ошеломленно замолчав, когда я хватаю стеклянное пресс-папье и бросаю его через всю комнату. Оно ударяется в портрет Пуриана Роуза, который висит над камином.

— Натали!

— Как ты могла? — кричу я. — Ты заразила Дарклингов вирусом Разъяренных?

Собравшаяся шушера спешит скорее за дверь, желая поскорее убраться подальше, и я захлопываю за ними дверь.

Мама щурит свои ледяные голубые глаза.

— Не знаю, что за бред ты слышала о Разъяренных, но...

— Перестань нести чушь! Я знаю, что это твоих рук дело. Чего я не понимаю, так это причину, — говорю я.

Мама напрягается и это подчеркивает еще сильнее угловатость её тощего тела. Она собирается возразить, но потом, смилостивившись, вздыхает.

— Причина в том, что Дарклинги — паразиты и их необходимо уничтожить.

Я так и знала, что она была в этом замешана, но её признание всё равно выбивает у меня почву из-под ног.

— А что на счет Криса и других детей? Тех, кто пробовал Золотой Дурман? Они тоже всего лишь паразиты? — спрашиваю я.

— Их смерть была несчастным случаем, но я не собираюсь мучиться бессонницей из-за парочки Одурманенных.

Гнев во мне разгорается с новой силой.

— Что ж, я бы начала беспокоиться на твоем месте. Сигур уже все знает.