Блэк и Блу
Шрифт:
Глава 4
Блу вырвался из самого захватывающего чувственного изумления его жизни. Привыкший к необходимости думать и действовать быстро, он изучил ситуацию немедленно. Лунный свет заполнил просторную, оформленную женщиной спальню.
Спальню Эви Блэк.
Каждый предмет мебели парил над полом, даже кровать.
Вся мебель рухнула на свое место благодаря резкому восстановлению контроля разума. Кровать тряхнуло так, что Эви почти свалилась. Блу быстро схватил ее за талию, чтобы удержать, за такую
Он заметил то, что они подходят друг другу раньше нее. Как бы то ни было, это к лучшему.
Она шлепнула по его по запястью достаточно сильно, чтобы дать понять она имеет в виду дело, но не достаточно сильно, что бы разорвать объятья. Он отпустил ее по собственной воле. Вместо того чтобы наградить его за хорошее поведение, она зло посмотрела.
– В чем дело?
– спросил Блу. Он вспомнил, что живет с ней, она заботилась о нем.
– Почему ты на мне?
– Почему его тело невероятно возбуждено?
– Твои руки ласкали меня, - выплюнула Эви. – Ты положил руки мне на грудь.
Страх наполнил его. Ужас... и еще сильнее возбуждение.
– Не может быть.
– Еще как может. Хочешь, чтобы я написала доклад о твоем спектакле? Хорошо. Заглавие: Блудливые Руки мистера Блу не могут довести до «О».
– «О» значит оргазм?
– Ты, надоедливая вертихвостка.
– Лжешь.
– Ты намекаешь, что довел меня до оргазма?
– Ах, ты ж грязная девчонка. Нет.
– Но как бы хотел.
– Я говорю, что не хватал тебя.
– Давай рассмотрим доказательства. У тебя между ног питон, которым ты тычешься в меня каждую секунду.
Он прикусил язык. Чтобы не начать сыпать проклятиями или смеяться, не был уверен. Питон? Спасибо.
– Это не доказательство, что я прикасался к тебе. Это свидетельствует, что я - мужчина. А что опровергает теорию твоих блудливых руках? Ты не в моем вкусе, не мой тип, и пальцы мои не страдают от обморожения.
На мгновение он почувствовал острую боль, что его отвергли, и нахмурился. Она не отвергла его, таким образом...
Он понял, что она чувствовала себя отвергнутой. Блу попытался отключить способности эмпата, но все-таки чувство отторжения осталось и причиняло боль. Но... она была бесчувственной гарпией, которая интересуется только разрушением всего человечества. Ничего из того, что он сказал, не должно ее беспокоить.
– Хорошо, - объявила она безжизненным тоном.
– Могу честно сказать, что это первый раз, когда от меня отказались за то, что слишком удивительная. Потому что твой тип отстой. Блондинки с грудью настолько большой, что их можно использовать в качестве плавсредства, а их головы так наполнены воздухом, что можно принять за воздушные шары. Клише!
Да, он предпочитал как раз такой тип женщин.
И, черт побери, почему он сейчас сосредоточился на ее прекрасных чашечках груди, практически захлебываясь слюнями, явно доведен до отчаянья желанием затянуть ее маленькие твердые соски в рот? Как будто ее «крошечные груди» были самым сладким угощением, которого он когда-либо имел честь касаться.
Потому что так и было. Он знал это глубоко в душе.
Хорошо. Так что не было никаких сомнений, что он прикоснулся к ним... или хотел прикоснуться к ним снова.
Опасность. Он схватил за ее колени и сбросил ее в сторону на кровать, подальше от его рта, и, что еще хуже, от его пульсирующей эрекции.
– Свет, - сказала она, и золотой свет каскадом полился из верхнего светильника.
Он сел и осмотрел себя снова. Он полностью исцелился, был одет в огромные тренировочные штаны. Мужские спортивные штаны.
Кому они принадлежали?
Его взгляд пронзил Эви, а грудь сдавило. Она была одета в розовую майку и мужские трусы, боксеры.
Трусы-боксеры и штаны принадлежат одному человеку? Ее... парню?
По непонятной причине Блу захотел врезать по стене.
Странная реакция. Ее он не мог понять.
Она согнула длинные, стройные и такие роскошные белые ноги и скрестила их, как может сделать только женщина. Волосы в диком беспорядке струились вокруг лица, он привык говорить себе, что она реально не красивая, как сначала придумал. Но больше он не мог внушать себе это.
Может быть, после их первого взаимодействия, он никогда не позволял себе смотреть сквозь ее отношение, но сейчас, в этот момент, когда колючий слой был отброшен, он смог увидеть ее, на самом деле ее рассмотреть. Большие бархатные карие глаза, которые притягивали и отказывались отпускать. Сочная фарфоровая кожа покраснела до самых эротических оттенков розового. Красные губы в форме сердца, на вид будто опухшие от поцелуев, практически умоляющие о большем.
Пришлось сжать кулаки, чтобы не касаться ее.
Возбуждение он мог понять. Но рост влечения? К ней?
Неужели, Блу? Действительно?
Сама идея потрясла его.
Майкл был больше, чем босс. Даже больше, чем наставник. Блу считал этого мужчину своим суррогатным отцом. Майкл нашел Блу ослабленным, подобрал его, дал ему друзей и цель. Смысл, чтобы продолжать жить. И он никогда не забывал предупреждение Майкла, оставить Эви в покое.
Какой отец хотел, чтобы его дочь была с таким как Блу? Хреновый родитель, а Майкл был лучше большинства.