Блеф

Липатов Борис Викторович

— Пардон, ваша светлость, какой фирмы рыболовные снаряды? — осведомляется репортёр.

— Фирмы!? Ах, да! Кажется «Орлеан-Фишинг-Сосайэти»… Мы пионеры! Князь и я — пионеры рыбной ловли на Марсе!

— Ваша светлость, — докладывает слуга, — его преосвященство архиепископ Нью-Йоркский просит его принять.

— К сожалению, я занят, — хмурит брови Кошкодавов, — с представителями прессы и… вообще!..

Слуга уходит.

— Пожалуйста, мадемуазель, — предоставляет маникюрше другую руку герцог Марсианский.

— Марсиане оч-чень любезные…

марсиане! Мой друг, светлейший князь, с удовольствием остался среди них… Что? Да, можно думать, что князь Межпланетский будет играть на Марсе крупную роль… Что слышно в сферах?.. Я полагаю, — важно цедит Кошкодавов, — что пожалование ордена Андрея Первозванного является весьма знаменательным прецедентом к тому… Безусловно, князь пользуется большим влиянием… Его благородный жест, когда он скомкал обращение Николая Николаевича ко всем российским патриотам, обратил на себя внимание своей смелостью в придворных кругах… Вообще его изумительная проницательность… Он давно восклицал: хоть на луну! Пламенный, поэтический порыв!

— Ваша светлость, — робко шепчет вновь появившийся слуга, — владыка настойчиво просит его принять во главе депутации от вновь образованного «Общества ревнителей православия на Марсе!»

— Я сказал: я занят, — холодно роняет Кошкодавов, — можете сказать владыке, что я всё устрою! Я к вашим услугам, господа, — повернулся он к журналистам.

— Первые 800000 очередей на отлёт на Марс записаны за гражданами Российской империи… У нас будет введён профилактический метод. Никаких злонамеренных элементов!.. Лига Наций пытается разрешить кризис русской эмиграции. Теперь её заботы придётся перенести на приспешников Николая Николаевича, пусть переезжают в Патагонию или… вообще!

— Как ваша светлость реагирует на перелёт?

— Очень странное состояние!.. Вне атмосферных слоев одолевает непостижимая сонливость!.. Это, впрочем, присуще только жителям Земли… Ясно, что пилоты будут исключительно марсиане.

— Женский вопрос?

— О, не сведущ!.. Этим интересовалась мадемуазель Ла-Варрен, кстати, препикантная особа! — игриво бросил его светлость.

Журналисты торопливо записали.

— Минуточку, ваша светлость, — отвлекла Кошкодавова маникюрша.

— В чём дело, мадемуазель?

— Волосы стричь?

— Волосы? Какие волосы?

— Я говорю о волосах на ваших ладонях… Такой редкий случай… Я потому и спросила, — робко лепечет маникюрша.

— Ах, что вы, мадемуазель! Нет, не стоит! Это выглядит так породисто, так оригинально… и вообще! Нет, не стоит!..

21. Смерть обезоруживает коварство

Генри яростно ходит из угла в угол опустевшего ангара. Настало его время действовать. Теперь на его стороне ещё больше козырей — он заодно разоблачает коммунистов. Пусть только ступят на американскую почву.

Скорее, скорее надо вербовать союзников и выпутываться самому из марсианского предприятия.

Генри останавливается и озирается.

Стьюпид нагнулся

над бумагами, и, что совершенно с ним не вяжется, усиленно работает. Лёгкий румянец выполз на щёки лорда.

О'Пакки готовит обед.

Генри задумался. А! Мистер Пузявич наверное за своим любимым занятием на берегу. Начнём с него. Скоро должен возвратиться Дука. Надо торопиться.

Взволнованно кусая ногти, подпрыгивающими от возбуждения шагами, Генри поспешил к морю, где светлейший князь Межпланетский сосредоточил всё своё высокое внимание на поплавках.

Без всяких предисловий Генри подсел к нему.

«Американский мужик», — подумал обиженно Пузявич.

Генри странно посмотрел на Пузявича, потом взял бесцеремоннейшим образом болтающийся на груди Андреевский орден и просто сказал:

— Вам придётся лишиться этой штучки, мистер Пузявич!

Пузявич надулся как клоп, не в шутку обидевшись.

— Что вам даёт право говорить так, сэр? — визгливо вскричал он, вырывая орден из рук Пильмса.

— Успокойтесь! — зловеще сказал Генри. — Ведь, кажется, вы должны были получить этот орден на Марсе по случаю заключения договора?

— Да! — высокомерно бросил Пузявич.

— Ну, вот! Дело за небольшим. Мы не на Марсе.

Пузявич округлил глаза.

— М-мы н-не н-на Марсе?! Т-так где ж же м-мы?!!

— На Земле. На самом настоящем эрдкугеле. И это обыкновеннейший островок. И ваши удочки спущены в Тихий океан, — убийственно-спокойно бросал слова Генри и, фамильярно хлопнув светлейшего князя Межпланетского по коленке, добавил: — Так-то, мистер Пузявич!

— Не может быть! Вы шутите, мистер Пильмс!

— Как вам угодно! Вы жертва мистификации и только, а не князь Межпланетский!

Пузявич отчаянно замотал головой.

— Нет, нет! Нет! Нет! — визжал он.

— Дело ваше. Предлагаю вам поверить возможно скорее.

Генри равнодушно встал и растянул лицо деланной зевотой. Вдруг он поспешно закрыл рот и, глядя на океан, толкнул Пузявича в плечо.

— Доказательства кстати, мистер Пузявич! Посмотрите.

Пузявич взглянул по направлению руки Пильмса и обомлел.

Вдали шёл самый обыкновенный пароход.

— Видите? — язвительно промолвил Генри.

…Пути любого карася можно считать неисповедимыми. В данном случае какая-то морская рыбина заинтересовалась предлагаемой ей свыше приманкой. В мгновение ока завороженный зрелищем парохода Пузявич улетел со скалы вслед за стремительно уводимой лесой.

Через минуту Генри вытаскивал его за ноги.

— Что же вы так неосторожны!.. — и замолчал.

Многодумная голова князя Межпланетского была изумительно раскрошена о подводный камень.

Генри пулей влетел в ангар, где О'Пакки как раз расставлял на столе закуску.

— Господа! — крикнул он Стьюпиду и О'Пакки, — ужасное несчастье! Мистер Пузявич упал со скалы и разбил себе голову!

— Да что выговорите?! — воскликнул О'Пакки, поражённый. — Вы его спасли, Генри?!

— Он убился насмерть!