Блеф

Желязны Роджер Джозеф

– Подарил мне на прощание.

– Давайте угадаю. Камень из Улуру? – спросил Холли.

Корделия кивнула. Улуру было настоящим названием того, что европейцы называли Айерс-Рок.

– А рептилия – ваш тотем.

Он поднял амулет вверх, а потом вернул Корделии.

– В нем изрядная сила. Это не побрякушка.

Корделия застегнула замочек.

– Откуда вы знаете?

Холли криво улыбнулся.

– Только не смейтесь слишком громко, ладно?

– О’кей, – удивленно ответила Корделия.

– С тех пор,

как все полетело ко всем чертям… как все развалилось, где-то году в семьдесят втором, – задумчиво начал он, – я всегда ищу.

– Что именно? – спросила Корделия.

– Что угодно, то, что имеет значение. Просто… ищу.

– Духовный смысл? – после секундного раздумья спросила Корделия.

– Именно, – истово кивнув, ответил Холли. – Лимузины, дома, личный самолет, роскошная жизнь – все это ушло, все…

Он умолк.

– Все ушло. Нужно было что-то, чтобы не рухнуть на дно жизни и дно бутылки.

– И вы нашли это?

– Нет, все еще ищу.

Встретившись с ней взглядом, он улыбнулся.

– Куча лет, куча миль. А знаете? Я ведь популярнее в Африке и остальном мире, чем здесь. В семьдесят пятом мой агент дал мне последний шанс, включив в тот безумный тур по всей Африке. Все уже рушилось… ну, у меня все рушилось. Я реально прокололся после того, как продинамил тот концерт в Йобурге. Ухитрился стырить «Лендровер» и выпить две литровки «Джима Бима» черт-те где в буше. Знаете, как происходит смерть от опоя? Мне уже не так уж много оставалось, блин.

Корделия глядела на него, ошеломленная тем будничным тоном, каким этот человек рассказывал свою историю, растягивая слова, как истинный уроженец Западного Техаса. Он, оказывается, прирожденный рассказчик.

– Бушмены меня нашли. Люди одного племени из Калахари. Первое, что я осознал, это лицо шамана! Кунг, который склонился надо мной и издавал душераздирающие вопли. Позднее я узнал, что так он принимал на себя мою немочь, а потом выпускал ее из себя в воздух с помощью криков.

Холли коснулся большим пальцем передних зубов.

– И это было только начало.

– А потом? – спросила Корделия.

– Я продолжал искать. Искал везде. Концертируя по барам в Дакоте и на Среднем Западе, я услышал про «Раскаты Грома» и потомков Черного Лося. Чем больше я узнавал, тем больше мне хотелось знать.

Его голос стал мечтательным.

– Когда я был у лакота, я взмолился, прося о видении. Шаман провел меня через ритуал инипи и отправил на вершину холма, чтобы там я воспринял уакан, священных духов.

Холли печально улыбнулся.

– Явились Духи Грома, вот и все. Началась гроза, я промок и замерз.

Он пожал плечами.

– Так оно и идет.

– Но вы продолжаете искать, – сказала Корделия.

– Да, я это делаю, – ответил Холли. – Учусь. Завязал с выпивкой, после того дела в Южной Африке. И никаких наркотиков. Что же до того, чему я пытаюсь научиться,

тяжело переломить твердолобого баптиста, которого из меня растили в детстве, но именно это я пытаюсь сделать.

Но Корделия поняла, что, несмотря на все сказанное, Бадди Холли все еще, похоже, очень укоренен в физическом мире. Она не ощутила того чувства растворения в эфире, которое у нее было, когда она общалась с духовно преобразившимися звездами рока, такими, как Кэт Стивенс или Ричи Фарей. Откусила маленький кусочек маффина.

– Большую часть того, что я знаю, я узнала от моего друга-аборигена. Но я раздумывала об этом. Иногда я задумываюсь, работая в шоу-бизнесе, не являются ли рок-звезды, певцы популярной музыки и другие публичные люди такого плана современным эквивалентом шамана здесь, в Америке.

Холли кивнул со всей серьезностью.

– Мужчины и женщины, наделенные силой. Именно так.

– Они обладают даром волшебства.

Бадди Холли расхохотался.

– К счастью, те, кто считает, что наделен таким даром, на самом деле не имеет ничего. А те, кто им действительно обладает, не знают о нем на сознательном уровне.

Корделия доела маффин.

– Все, кто будет выступать на благотворительном концерте в следующую субботу, обладают силой.

Холли встревоженно поглядел на нее.

– Меняю тему разговора, – непринужденно сказала Корделия.

– Не думаю, что со вчерашнего вечера что-то изменилось. Вы хотите, чтобы я играл мои старые хиты. Я просто не могу этого сделать.

– Это… – Корделия тщетно пыталась подобрать слова, – кризис уверенности в себе?

– Вероятно, отчасти.

– То же самое случилось с Си-Си Райдер, – сказала Корделия. – Но она передумала. Она собирается выступить.

– Хорошо ей.

Холли задумался.

– Суть в том, что я действительно не могу играть те песни, которые вы хотите от меня услышать.

– Почему же?

– Они мне больше не принадлежат. Когда все уже потихоньку катилось ко всем чертям, нью-йоркская контора под названием «Шрайк Мьюзик» купила права на все мои песни. Настоящие душки. Не видели их логотип? Банкнота в двадцать пять баксов, наколотая на штырь. И с тех пор они положили мою музыку в холодильник. Я бешусь от этого, но ничегошеньки не могу сделать, чтобы получить ее назад.

Холли беспомощно развел руками.

– Посмотрим, – не раздумывая, ответила Корделия. – У «Глобал Фан энд Геймз» есть свои ходы. Это единственная помеха?

– Ты думаешь, что сможешь что-то сделать, правда?

Холли улыбнулся, и на этот раз улыбка была искренней. Покачал головой. У него были ровные белые зубы.

– О’кей, слушай. Ты вытащишь из их лап мои песни, хоть сколько-то, и тогда мы, наверное, сможем договориться. Просто ради старых добрых времен.

– Я не… не понимаю, – сказала Корделия.