Блеф
Шрифт:
Начала различать череду образов. Достаточно, чтобы понять, что он в больнице. Но суть послания была не в этом. Джек превращался из человека в аллигатора и обратно так быстро, как только мог, используя сущность аллигатора для связи с ней и сущность человека, чтобы не терять рассудок. Корделия. Она в опасности. Судя по тому, что шло через восприятие Джека, Корделия позвала Джека на помощь, но он физически не мог ей помочь.
Он не только превращался из человека в аллигатора и обратно. Еще он балансировал между сознательным состоянием и комой. Джек расходовал всю имеющуюся у него силу, чтобы позвать на помощь Вонищенку.
Вонищенка сосредоточилась. Все образы, приходящие от Джека, были пронизаны страхом Корделии. Быстро, один за другим, они сменяли друг друга. Игла. Боль
– Где, Джек? Где?
Где-то в другом мире грубая поверхность бетона впилась в ее ладони и колени. На севере, судя по всему. Это она поняла, увидев, что многоквартирные дома тесно стоят на холмах. Частью своего сознания она попыталась сопоставить образ с тем, что видела глазами птиц и животных в северной оконечности Манхэттена. И внезапно потеряла контакт с Джеком.
– Джек!
Тянулись секунды, а ответа все не было. Для нее он пропал, и она уже начала опасаться, что усилия стоили ему жизни. И вдруг она увидела улицу и номера квартир у дверей домов глазами Корделии.
– Улица, Корделия, какая улица?
Она не знала, слышит ее Корделия или нет, но перед глазами появился знак на углу. Вашингтон Хайтс. А еще она ощутила, будто ее грубо держат за руки, а к ее глове приставлен пистолет. Образы были затуманены, и она узнала этот туман. Корделию накачали каким-то наркотиком, вызывающим дезориентацию и мешающим сосредоточению, чтобы Корделия не смогла атаковать врагов, пусть и поступившись своими принципами.
Лицо Корделии плыло в ее сознании на фоне ее собственных воспоминаний и воспоминаний Джека. Юношеский энтузиазм и энергия Корделии, ее любовь к жизни и стремление помогать другим вели Вонищенку к цели, на север. Но тут лицо Корделии заслонило лицо Розмари. Рыжая мысленно завопила, выражая сочувствие к беспорядку, охватившему ум Вонищенки.
Она обещала помочь Розмари. Корделия наделена способностями, которые позволят ей о себе позаботиться, если она сможет их использовать. Но сможет ли, под наркотиками, и не погубит ли ее такая попытка так, как погубила себя Вонищенка. Розмари убила Пола или стала причиной его смерти. Вонищенка знала это точно так же, как и все остальное. Лишь скрывала это от себя, ослепленная огромным желанием сохранить дружбу с Розмари. Розмари уже выбрала свой путь. А Корделия еще просто не успела выбрать свой.
Соколы развернулись на полдороге и полетели на север. Следом за ними двинулась и пума.
Телохранители довели Розмари до грязного подъезда ночлежки, где скрывался Кройд. Если Кройд вообще там был. Розмари вспомнила документальные кадры тюремной съемки, людей, которых вели на казнь. Двое здоровенных мафиози не сказали ей по дороге ни слова. Она даже не знала их имен. Крис сказал ей, что будет ждать снаружи, наготове. Стены дома были покрыты плесенью и пятнами грязи, в подъезде пахло табаком и мочой. Внезапно оба телохранителя остановились. Темноволосый, тот, что справа, знаком показал, чтобы она шла вперед.
Она не знала, здесь ли Вонищенка, следит ли она за ситуацией, в ожидании. Розмари планировала, что одним ударом решит сразу две проблемы. Что сможет убедить Вонищенку в том, что в гибели Пола целиком и полностью виновен Крис. Тогда Вонищенка убьет Криса, чтобы отомстить. Когда Криса уберут с ее пути, возможно, ей удастся достичь какой-нибудь договоренности с «Призрачным кулаком». Выбраться живой из этой переделки. Возможно.
Боже, пожалуйста. Пусть Вонищенка окажется здесь.
Вонищенка нашла одну из мотодрезин, на которых ездил Джек. Когда-то он добился, чтобы она запомнила наизусть карту тоннелей подо всем островом. Она мысленно поблагодарила его, переезжая из одного тоннеля в другой, рискуя разбиться, разогнав дрезину до максимальной скорости. Она неслась на север, по стенам мелькали таблички указателей. У нее над головой, на поверхности, собранные ею животные поспевали следом, как могли.
Соколы долетели первыми и начали кружить над домом. Их глазами Вонищенка увидела, что происходит внутри. Корделия лежала в углу, съежившись, но она была
На верхнем этаже многоквартирного дома постройки сороковых годов было разбитое окно. Она послала туда соколов, чтобы они охраняли лестницу сверху. Пума тоже уже почти добралась. Она бежала по крышам с такой же легкостью, как по улицам, поэтому опередила остальных. Волк был еще в нескольких кварталах, передвигаясь осторожно, чтобы его не заметили. Черный и пятнистая были с ней, а рыжую она послала в дом, чтобы она работала наблюдателем. Начала созывать крыс с окрестных домов. Многие дома были выселены и ожидали реконструкции, так что крыс тут было достаточно. Животные собирались, и Вонищенка ощутила тепло нарастающей силы.
К тому времени, как она начала подниматься по лестнице со станции метро на Двухсотой, все были на местах. Вонищенка переключалась с одного звериного сознания на другое, контролируя их и поддерживая в готовности. Одновременно с этим попыталась коснуться сознания Корделии. Но без Джека в качестве усилителя девушка не могла ответить ей. Той частью сознания, которая оставалась человеческой, Вонищенка приказала Корделии использовать свои способности, чтобы защитить себя.
Черного она оставила охранять дрезину. Он не был этому рад, но Вонищенка не хотела им рисковать. Пестрая, помоложе, осталась в квартале от дома. Наблюдение с разных ракурсов показало Вонищенке, что у главного входа частично отремонтированного кирпичного дома прохаживаются двое мужчин. Пума нетерпеливо ходила туда-сюда в темноте переулка позади дома. Лишь почувствовав прикосновение мысли, прыгнула и понеслась на двоих мужчин бесшумным бегом охотника. Прыгнула на ближайшего, вспоров ему глотку прежде, чем он успел понять, что на него напали. Второй человек среагировал быстро, успел достать пистолет, но первым выстрелом промахнулся. Шансов на второй пума ему не оставила. Скользнув внутрь пятиэтажного дома, Вонищенка убедилась, что никто не заметил ни шума, ни вошедшей бомжички. Дернула головой, услышав ритмичное завывание автомобильной сигнализации в паре кварталов отсюда, но больше никто на это не среагировал, кроме нервничавшей пумы.
Все еще не оставляя тщетных попыток связаться с Корделией, Вонищенка послала оцелота и рыжую вперед, по пожарной лестнице. Тихо пошла следом, отслеживая присутствие своих зверей внутри и снаружи дома. Сплела живую сеть, в центре которой находилась Корделия и хорошо одетый мужчина азиатской внешности, стоявший напротив нее в квартире на четвертом этаже. Разбежавшиеся по ходам в стенах и перекрытиях крысы сообщили ей, что девушка все еще жива.
Когда она миновала четвертый лестничный марш, то услышала голоса, доносящиеся через открытую дверь. Азиат допрашивал Корделию. Вонищенка не могла разобрать слов. Нарушая ее сосредоточение, в сознании появился образ Розмари. Она мысленным усилием вытолкнула его, вместе с чувством вины, в человеческую часть своего сознания, которая сейчас была в стороне.
Крысы выбежали из прилегающих комнат и бросились по коридору. Снаружи стояли трое охранников, в ярком свете лампы без абажура, свисающей с потолка. Тяжеловесы в дорогих, сшитых на заказ костюмах, под которыми они обычно прятали оружие. Но сейчас они держали его в руках. Интересно, подумала Вонищенка, чего же боятся эти люди рядом с Корделией.
Волк поднялся по лестнице и оказался в конце коридора. Следом поднялась и пума. При виде крыс хорошо одетые убийцы занервничали. Глазами других Вонищенка заглянула внутрь комнаты. Корделия все так же лежала на полу. Ее допрашивали. Будь проклято ее католическое мученичество. Вонищенка не ощущала ни намека на силу Корделии. Девочка держала данное себе обещание или просто не была способна что-то сделать. Огромный мужчина с внешностью борца сумо в светло-фиолетовой футболке «Мэн Маунтин» тихо стоял в углу, но даже глазами крыс, смутно, Вонищенка увидела жажду крови в его манере двигаться, постоянно сжимающиеся и разжимающиеся кулаки, пристальный взгляд, направленный на Корделию.