Бледна как смерть
Шрифт:
Она собиралась рассказать ему о записке Лиззи, но остановилась. Она чувствовала, что Бетани должна узнать об этом первой.
– Ты расскажешь ей об этом? – спросил Адам.
– Если хочешь. Полагаю, что это не совсем правильное место.
– В окружении врачей? Эндрю говорит, что дома ей будет спокойнее. Он интересуется каждой мелочью, которую делают врачи. По мне, так лучше оставаться в блаженном неведении относительно своих болячек.
– Проявляется наследственность Маршаллов, – заметила Наташа, – даже если она не в ее крови.
– Воспитание сильнее природы.
– Можно
– Ты во всем была права, – сказал тихо Адам. – В том, что прошлое важно. Мы несем его в себе, не так ли? Оно в каждой клетке нашего тела. Ты рассказывала о нем Бетани. Об этом, как его? Синдроме предков. Все это кажется мне довольно запутанным, но это правда. Можно унаследовать судьбу, и не только сверхъестественным образом, а вполне научно обоснованно, через гены.
– Да.
Адам убрал ноги со стола.
– Я понял, чем она отличалась от других. Она ничего не считала само собой разумеющимся. Всю свою жизнь она жила так, будто каждый день мог стать для нее последним.
– Может, не всю жизнь. Однажды мне кто-то сказал, что по-настоящему бояться смерти начинаешь только тогда, когда находишь человека, которого тебе невыносимо больно было бы оставить.
Адам посмотрел на нее.
– Я в растерянности.
Наташа поняла, что он имел в виду. Пока Бетани не нашли, ему в некотором смысле было проще. Россетти тосковал по неземному образу возлюбленной, боготворил его. Адам стремился сохранить в Бетани подобный идеал, не хотел, чтобы их отношения изменились, стали банальными. Однако это не было причиной для того, чтобы прекратить их.
Она пошла, чтобы взглянуть на Бетани и попрощаться с Эндрю. Он держал руку дочери в своих ладонях. Когда Наташа спросила, как она, он ответил:
– Ей удобно.
Она лежала на спине, поза была несколько неестественной. Но маску с лица уже убрали и на ее щеках появился едва заметный розовый румянец, Теперь она лежала в тепле, ее легкие были наполнены концентрированным кислородом, организм насыщен антибиотиками, дыхание нормализовалось. Накрахмаленная белая рубашка, жесткая постель – все это отдаленно напоминало фотографию Спящей красавицы, которую Адам сделал для нее. Словно этот снимок был предостережением. Как можно спать в таком положении?
Эндрю улыбнулся Наташе.
– Это напоминает мне те времена, когда Бетани была маленькой девочкой. Я любил смотреть на нее по вечерам. Она обычно спала, как сейчас, никогда не переворачивалась на бок. Она терпеть не могла слышать, как бьется ее сердце.
Боялась, что оно остановится.
Наташа положила руку ему на плечо.
– Вам что-нибудь принести?
– Нет, спасибо, со мной все в порядке. – Он повернулся к ней. – Было бы хорошо, если бы вы приехали, когда она очнется. Уверен, она будет рада вас видеть. Доктор сказал, что она придет в себя примерно через сутки.
Через двадцать четыре часа Бетани вернется в мир живых. Но Наташа не была готова встретиться с ней так скоро.
ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ
К тому времени,
Дорога, на которую она свернула, вела через центр деревни, на другом конце селения превращаясь в широкую тропинку, а ниже спускалась к Темзе. Наташа расплатилась с таксистом и отправилась к особняку Келмскотт-мэйнор пешком. Она рассмотрела высокую изгородь, заостренные северные башни и фронтоны этой старинной постройки эпохи королевы Елизаветы I, покрытые лишайником камни на крыше. Заглянув в окно, она с удовольствием полюбовалась мебелью черного дерева, гобеленами и шкатулками, стоящими на широких подоконниках. «Необычный дом, будто из другого мира», – так описывал его сам Уильям Моррис, снимавший усадьбу вместе с Россетти. Привыкли же они делить на двоих жену Морриса, Джейн... Как в лучших рыцарских романах, они соперничали, добиваясь любви красивой женщины и обладания поместьем.
Наташа шла по неровной тропинке, покрытой вязкой грязью. Холодная вода просочилась сквозь кожу ботинок. Наташа дошла до перелаза. Рядом была калитка для велосипедов, дальше к узкому берегу реки, через затопленный луг, вели мостки.
Она перепрыгнула через изгородь и направилась к берегу. Ноги скользили на неровной поверхности, тонули в полузамерзшей жиже.
Темза, несущая свои воды под древним разъездом на Фолли-Бридж в Оксфорде, где Адам впервые обратился к ней с просьбой разыскать Бетани. Река, превратившаяся в могучий водный поток в Блэкфраерс, где умерла Лиззи, где хотела бы жить Бетани. Теперь Наташа оказалась здесь, у самых ее истоков.
Серебряная нить, соединившая все фрагменты этой странной истории. Или черная лента. В нее кельты погружали тела усопших и принесенных в жертву богам, устилая дно черепами.
Элейн сказала, что хочет пойти поплавать в реке.
Мне никогда не нравилось это место.
Именно здесь Бетани увидела, как умерла ее мать. Можно было бы с полным основанием предположить, что она никогда не захочет сюда вернуться. Но, может быть, именно здесь она чувствовала близость матери.
Наташа вспомнила, что оставила заднее окно и переднюю дверь в доме Уилдингов открытыми.
При дневном свете дом казался уютным и дружелюбным, хотя каменная крыша сильно осела. Наташа представила себе покупателей, которых может привлечь такой дом. Молодые пары, которые не могут позволить себе купить загородный дом в хорошем состоянии и готовы по вечерам и выходным дням самостоятельно реставрировать и ремонтировать его, чтобы со временем превратить в уютное семейное гнездышко. Дом был красивым – именно в такой они с Маркусом когда-то собирались перебраться.