Бледна как смерть
Шрифт:
При виде нее Адам, казалось, обрадовался, словно беседа с Эндрю Уилдингом успела утомить обоих.
– Что-нибудь нашли? – спросил Эндрю Уилдинг.
– Я ничего определенного и не искала.
– Я вспомнил кое о чем, что вас действительно может заинтересовать. – Он подошел к бюро в углу комнаты и выдвинул маленький ящик. Протянул ей старинный и тяжелый серебряный викторианской эпохи медальон на цепочке, с выгравированными на нем цветами.
Наташа надавила ногтем на крошечный язычок, и крышка отскочила. Фотографии внутри не оказалось.
– Элейн говорила, что, по рассказам Мэй, эта вещь принадлежала ее пра-пра-бабушке. Возможно, той, которая и написала дневник.
Наташа попыталась вспомнить, писала ли Дженет в дневнике о том, какого цвета ее волосы, и не смогла. Она очень осторожно притронулась к локону, ощутила, как ее уносит в прошлое. Девушка сидит перед зеркалом при свечах, расчесывая перед сном свои локоны до тех пор, пока они не начинают блестеть. По воскресеньям она собирала их под шляпку или укладывала в прическу перед поездкой в оперу или на свидание с мистером Брауном. Потом она заболела, и кому-то из близких приходилось ухаживать за этими роскошными волосами, которые спутались от долгого лежания на подушке. Она умерла, и этот же человек, возможно сестра девушки, маленькая Элеонора, взяла ножницы и аккуратно, со слезами на глазах, срезала несколько прядей, осторожно накрутила их на палец и спрятала в медальон.
Наташа неохотно вернула украшение Уилдингу.
– Спасибо вам за то, что разрешили мне это увидеть.
– Спасибо вам.
Эндрю Уилдинг поцеловал ее на прощание. Он стоял у окна, провожая их взглядом – одинокая фигура, обрамленная кружевными занавесками.
– Я никогда не смогу отблагодарить тебя, – произнес Адам, когда они возвращались из Стрэтфорда. Он произнес это отчужденным, официальным тоном, каким начальник благодарит молодого сотрудника за отлично написанный отчет.
Наташа внимательно следила за дорогой.
– Я хотела найти ее для тебя.
– Ты сделала гораздо больше. Если то, что ты рассказала о сердечном заболевании, правда, выходит, ты спасла Бетани жизнь.
Она с трудом сглотнула.
– Послушай, Адам, есть еще кое-что...
Он не слушал ее.
– Что ты там говорила... – он протер стекло тыльной стороной ладони. Безрезультатно, потому что окно было грязным снаружи. – О том, что происходит в определенные моменты жизни по вине предков.
Наташа удивилась, узнав, что он слышал отголоски их с Бетани разговора у входа в гостиницу в Литтл Бэррингтоне.
– Я о записке, которую оставила Бетани... Ты думаешь, что она имеет какую-то связь с тем, что произошло с ее матерью? Что Бетани могла захотеть...?
– Нет.
Они приехали на станцию. Наташа с трудом устояла перед искушением пересказать Адаму свой разговор с Кристин. Наверное, об этом лучше умолчать. Она сделала все, что от нее требовалось, и больше ничем не могла ему помочь. Не стоит вмешиваться в их бизнес и настраивать его против Джейка Ромилли.
Она остановила машину. Ей в голову пришла
– Желаю тебе самого большого счастья на земле, – произнесла она. Ее губы занемели, поэтому она не смогла растянуть их в улыбку. – Надеюсь, выставка будет иметь успех.
Задняя дверца была открыта, Адам нагнулся, вынимая из-под сиденья свои журналы. Потом он быстро наклонился к ней и поцеловал в губы, положив руку ей на затылок, чтобы сильнее прижать к себе. Она на мгновение почувствовала его язык. Его пальцы запутались в ее волосах, и она почувствовала резкую короткую боль, когда он высвободил их.
– И тебе удачи, – сказал он.
Она услышала, как прибыл его поезд, потом звуки стали отдаляться, унося Адама в прошлое.
ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ
Перед тем как нажать на стартер, Наташа включила мобильный телефон. От Мэри пришло сообщение: «Пока никаких новостей. Куда ты пропала?»
Она перезвонила Мэри, коротко рассказала о последних событиях.
– Бедная девочка, – голос Мэри стал совсем тихим.
Наташа сразу пожалела о том, что выложила все, не подумав о том, что подруге нельзя беспокоиться. История молодой женщины, которая умерла, оставив маленького ребенка, – не совсем то, что следует слушать будущей матери.
– Ну что ж, ничего не поделаешь, – сделала вывод Мэри.
Работа сделана, но проблема не решена.
– Не совсем так. Я пообещала прислать отцу Бетани подробную информацию о ее предках.
– Я могу раздобыть ее для тебя.
– Думаю, тебе следует побольше отдыхать.
Мэри застонала:
– Ты такая же несносная, как Джеймс и моя мама. Она звонит каждые полчаса, чтобы убедиться в том, что я бью баклуши.
– Это хорошо, ведь она беспокоится о тебе.
– Скорее, о ребенке. Она дождаться не может, когда я произведу на свет ее внука, с той самой минуты, как я забеременела. Я сбилась со счета, сколько раз она напоминала, что сохранила платьице, в котором меня крестили.
Наташе пришло в голову, что Анна ни разу не заикалась о замужестве или внуках своей старшей дочери. Учитывая нынешние обстоятельства, Наташа пока не могла сказать точно, довольна она этим или нет.
– Хорошо, если ты уверена, что тебе это не повредит, у меня для тебя есть поручение. Все, что мне нужно узнать, это причины смерти предков Бетани. По крайней мере, мне нужны свидетельства о смерти родителей Элейн Уилдинг и ее бабушки с дедушкой.
– Считай, что уже готово.
– Сделай, пожалуйста, заказ на срочную доставку.
– Хорошо.
Адам говорил, что Бетани любила путешествовать. Ей казалось, что в поездке дни становятся длиннее. Она отказывалась говорить о будущем. Не хотела мечтать. Она отвергла домогательства Джейка Ромилли. Потому что хотела вести жизнь, наполненную всякого рода интересными событиями, была готова узнать и испытать как можно больше. Она называлась вымышленным именем, чтобы иметь возможность исчезнуть в любой момент. Кроме того, ненастоящее имя позволяло ей быть другим человеком, берегло от семейного проклятия.