Бледна как смерть
Шрифт:
Она вернулась в гостиную и стала ждать. Не смогла себя заставить сесть за стол. От мысли, что кто-то прикасался к ее вещам, у нее вся спина покрылась гусиной кожей. Осквернение. Она начала складывать бумаги обратно, пытаясь хоть как-то привести их в порядок. Это могло занять как минимум два часа. Она в одно мгновение сгребла их и сложила в кучу. Ей очень хотелось протереть все полиролью, однако перед приходом полиции вряд ли стоило это делать. Улики, отпечатки пальцев. Что бы ты делала без телевизионных полицейских шоу? Наверное, и бумаги не следовало трогать.
В
Как и все последние инциденты, вторжение было связано с Бетани, в этом Наташа была уверена. Получалось, что чем ближе Наташа подбиралась к Бетани, тем более отчаянным становился этот кто-то. Каков из этого вывод? Вторжение свидетельствовало о том, что она близка к разгадке.
Тогда почему она стоит, дрожащая, в собственной гостиной, чувствуя себя растерянной, напуганной и одинокой, ведь именно эти чувства она презирает?
Она обрела способность трезво судить о случае с «Селикой», обо всем остальном. Но невозможно забыть о том, что кто-то чужой побывал здесь, в ее доме.
Прибыл полицейский Уолкер с молодой женщиной-констеблем. Уолкер был малым средних лет, в толстых очках, с брюшком, двойным подбородком и быстро отступавшей к затылку линией волос. Наташа достаточно хорошо его знала. Он навещал деревню, чтобы провести инструктаж с местными старушками относительно наблюдения за соседями, а также чтобы напомнить детям о том, что не следует разговаривать с незнакомыми людьми, а соблюдать правила безопасного поведения на дорогах, наоборот, нужно обязательно. Иногда он заглядывал в «Сноузхилл Армз» пропустить стаканчик, конечно, не в часы дежурства.
Наташа приготовила чай и выложила на тарелку печенье.
– Я проведу осмотр, если вы позволите, – Уолкер взял печенье, рассыпая крошки по пути, следом за ним пристроился Борис, подбирая их все, как пылесос.
– Вы уверены, что ничего не украдено?
– Скорее всего, да.
– Только ваши бумаги, вы сказали. Что, по вашему мнению, они искали? Вы уверены, что не оставили чье-нибудь завещание лежать на столе? – усмехнулся Уолкер. – Какая-нибудь прабабушка восстала из мертвых, чтобы посмотреть, не подделали ли вы ее последнюю волю?
Наташа выдавила улыбку.
Они сидели в гостиной, пока он составлял заявление.
– Возможно, вы их спугнули, или они заметили вас и сбежали, ничего не успев взять.
Зазвонил телефон.
– Хотите взять трубку? – спросил Уолкер.
– Это может подождать.
Включился автоответчик.
– Хорошо, мы почти закончили. – Уолкер положил записную книжку обратно в карман. – Скорее всего, это дети. Стали совсем неуправляемыми.
Она рассказала, как, встав среди ночи несколько дней назад, увидела открытое окно в гостиной. Он пошел посмотреть.
– Надо быть очень тонким,
– Моя собственная оплошность. Уверена, что вы лучше распорядитесь своим временем.
– Однако вы получили урок на будущее. Вы должны быть очень осторожны. Преступность в сельских районах растет. Городские бандиты знают, что в деревнях полно доверчивых жителей, не закрывающих своих домов. Богатые уловы плюс выезд на природу.
– Спасибо за предупреждение.
– Спасибо за чай.
Она нажала воспроизведение на автоответчике, одним глазом наблюдая в окно за Уолкером, неторопливо забиравшимся в машину и проверявшим свой радиопередатчик.
«Вы, наверное, меня не помните, это доктор Мур. Найджел Мур. Мы познакомились в Хайгейте». Он оставил номер и попросил перезвонить ему. «В любое время».
Наташа на мгновение задумалась. Как он ее нашел? Она упоминала, что работает в области генеалогии. Он должен был выбрать время, чтобы найти ее координаты в Интернете. Был ли это профессиональный звонок? Она надеялась, что да. Жизнь и так была осложнена сверх меры.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ
Почти два часа по полудни. Кэтрин скоро будет здесь.
Наташа сменила джинсы на вельветовые леггинсы шоколадного цвета, надела черный облегающий топ из джерси и мешковатую черную кружевную блузу, убрала с пола книгу с портретами Лиззи Сиддал. Она была похожа на книжечки для маленьких детей, с изображением бегущего человека или птички, машущей крыльями в полете. Каждая из картинок немного отличается от предыдущей, и если быстро листать страницы, то создается эффект анимации. Казалось, что Лиззи смотрела вниз, потом на мгновение подняла глаза и встретилась глазами с Наташей.
– Что ты хочешь рассказать нам? – прошептала Наташа.
Она услышала шум двигателя, потом машина остановилась. Девушка прошла мимо окна по ту сторону переулка. Потом в дверь постучали.
Она была стройной и красивой, немного старше двадцати, с оливковой кожей, фиалковыми глазами и темными волосами, которые были заплетены в косы и закреплены вокруг головы маленькими переливающимися заколками в форме бабочек. Наташа мучительно пыталась вспомнить, где она могла видеть это лицо. Может, одна из девушек на фотографиях?
– Кэтрин?
На секунду у Наташи появилось ощущение, что девушка оценивала ее, сравнивала с тем, что ожидала увидеть. Потом улыбнулась и сказала:
– Да, это я.
Привыкнув к постоянному одиночеству, Наташа воспринимала приход незнакомого человека в дом как необходимость в очередной раз обнажить перед кем-то свою душу. Украшения, орнаменты, мебель, книги – все это говорило посетителю о ней. Так же, как и пыль на рамах картин, каминная решетка, нуждавшаяся в хорошей чистке. Беспорядок вокруг ее стола, конечно, ни о чем не говорил, но она сейчас не могла им заниматься.