Бледна как смерть
Шрифт:
– Ночь, – начал Адам еще более холодным голосом. – Ты бежишь через лес. Ты уверена в том, что тебя преследуют. Ты поцеловала меня, но знаешь, что не должна была этого делать. Оглянись чрез плечо. Так, хорошо. Теперь ты видишь в темноте мое лицо. Я схватил тебя.
Снова трель щелчков. Побледневшее лицо, частично скрытое пышными фалдами капюшона, застывшее в момент вспышки.
– А теперь мечтательная и соблазнительная.
– Как будто занимаюсь любовью с камерой?
– Будь моей гостьей.
О, пожалуйста!
Последняя
– Отлично, Диана, – сказал Адам. – Мы закончили.
– О, дорогой, не говори так, я не смогу этого вынести! – Она скользнула к нему, подол платья и небольшой шлейф плаща протянулись по полу, и ей пришлось повернуться, чтобы выпутаться. Энджи хлопотала вокруг Адама, собирая одежду, потом отошла, чтобы повесить все на вешалку.
Наташа вежливо кашлянула.
– Извини, – обратилась Энджи к Адаму, указывая взглядом на Наташу. – Я забыла тебе сказать.
Выражение лица Адама было красноречивым: не иначе как он спрашивал себя, как долго она здесь стоит. Он выглядел виноватым, что служило лишним подтверждением Наташиных подозрений. И все-таки в ее намерения не входило дать ему возможность легко соскочить с крючка.
– Я бы хотела с вами поговорить. Если, конечно, не помешаю вашей работе.
– Я освобожусь буквально через минуту.
Он посмотрел в сторону черной стенки. Наташины глаза уже привыкли к темноте, и она увидела возле нее стул.
– Присаживайтесь. Я попрошу Энджи приготовить вам кофе.
– Да, спасибо.
Она осталась стоять.
Вынырнув из темноты, Энджи мило улыбнулась Наташе и исчезла в задней комнате студии. Она вернулась через несколько секунд с двумя дымящимися чашками, одну из которых протянула Наташе. Кофе был довольно густым. Если Наташа желает, есть молоко и сахар. «Спасибо». Но взгляд девушки был прикован к кругу света.
Адам стоял на границе света и темноты. Энджи подошла к нему с чашкой кофе, который, без сомнения, был сделан точно в соответствии с его вкусом.
Интересно, подумала Наташа, присутствовала ли Бетани в студии, когда Адам снимал других девушек? Ревновала ли она Адама к Энджи, которая, казалось, знала его очень хорошо, поскольку успевала предупредить любую его просьбу и явно была близка с ним, проводила рядом большую часть его жизни. Как это банально... Люди проводят большую часть времени на работе, в кругу коллег. И именно коллеги делят друг с другом львиную долю неприятностей и успехов.
Наташа сделала глоток. От горького вкуса язык занемел.
Пока Диана приводила себя в порядок в уборной, Адам складывал фотоаппарат, отсоединял провода. Наташа с неодобрением посматривала на Энджи, которая как будто нарочно не торопилась уходить, находя все новые и новые дела – перебирала катушки пленки, стирала заметки на наклейках, разбирала кучи снимков, сделанных «Полароидом». Наташа едва удержалась от язвительного замечания: «Не беспокойтесь.
Не интересует? Ты можешь это отрицать, но он «интересует» тебя в любом смысле этого слова. Однако он живет сложной жизнью, это очевидно. Возможно, Бетани была независимой натурой, не склонной давать волю собственническому инстинкту? Вот только можно ли любить кого-нибудь и не ревновать при этом?
Судя по всему, Адам давал Бетани множество поводов для ревности. Не решила ли она, что их с Адамом отношения слишком похожи на отношения Россетти и Лиззи, приведшие последнюю к трагическому финалу? Бетани вряд ли горела желанием повторить судьбу своего кумира. Даже увлекшись человеком, схожим с Россетти, творческим, переменчивым, тем, кто не принес ее сердцу покоя...
Не исключено, что ее сердце уже разбито.
Наконец ты станешь моим.
Адам приблизился к Наташе. Энджи с явным нежеланием натягивала джинсовую куртку. Потом она подошла, подставила щеку, которую он клюнул быстрым поцелуем. На мгновение она обвила его плечи руками, потом отступила, обронив:
– Приятного вечера.
Взгляд, адресованный Наташе, говорил абсолютно противоположное.
– Это было великолепно, – неожиданно возникнув в студии, сказала Диана. Она скользила по полу как по льду.
Она подняла светлые волосы наверх, закрепив их серебристой заколкой. Высокая и худенькая, одетая в узкие джинсы и белую футболку с надписью «Ваbу» на груди, сделанной розовыми блестками.
Адам взял ее за руку:
– Ты была великолепна.
– Так же, как и ты. Позвонишь мне, когда можно будет их увидеть?
– Конечно.
– Блестящая идея. Удивляюсь, почему она не пришла никому в голову раньше.
– Спасибо. – Его голос прозвучал уныло.
– И я очень рада, что ты решил продолжить работу после того, как... – она кивнула в сторону Наташи, и понизила голос. – Да, Джейк рассказал мне, что происходит. Я его успокоила: вы можете на меня рассчитывать. Как жалко Бетани... Мне она нравилась. Выставка будет иметь невероятный успех. Я в этом уверена.
Она сжала его руку, заморгала глазами и проговорила хриплым голосом:
– Приходи скорее меня повидать, хорошо?
Диана вышла в ту же дверь, что и Энджи, оставив Наташу наедине с Адамом.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Адам подождал, пока закроется дверь.
– Рад вас видеть.
Затемненная комната с точкой света создавала волнующе интимную атмосферу, как во время прогулки лунной ночью.
– Вы выглядите усталой, и это вам идет.
Не надо мне вешать лапшу на уши!
Он двинулся по направлению к ней, протянул руку через плечо, почти прижимая ее к стенке. Щелкнул выключатель: точечный огонек погас и комната погрузилась в полную темноту. Наташа замерла, ее охватил страх. Можно кричать во всю силу своих легких, и никто не услышит тебя. Как плохо...