Блаженство
Шрифт:
— Наверно, ребята тоже. Не слишком ли сурово было отослать их в постель без ужина?
— Сурово? — вздохнула Маргарет. — Возможно. Но, уверяю вас, они подумают, что еще легко отделались. Бросьте маяться. Пусть помучаются. Если вы испытываете чувство вины, отнесите им, чуть погодя, по сандвичу.
Он фыркнул.
— Вины? Чего ради? Это они стащили зверька! Черт, и как только умудрились… — Он подтянул к себе стул, опустившись на него, водрузил на стол локти и подпер сжатыми кулаками подбородок. — Это было самое дорогое посещение
— Хмм… — Маргарет поставила перед ним тарелку. — И насколько я понимаю, дело не только в деньгах.
Он вскинул бровь.
— Вы спрашиваете, мог ли я позволить себе такую трату? Думаю, что да.
— Тогда считайте, что вы сделали доброе дело, и успокойтесь. — Она приготовила тарелку и себе, разместила на столе два стакана и плеснула в них немного вина. — Ваше здоровье.
Глядя на Маргарет поверх ободка стакана, он улыбнулся.
— И за ваше.
Поставив стакан, Дональд взялся за нож с вилкой и принялся уничтожать ужин. Последовав его примеру, Маргарет обратила внимание, с каким нескрываемым удовольствием он ел.
— Они вас не испортили, не так ли?
Он поднял на нее глаза.
— Прошу прощения?
— Деньги. Ощущение, что вы богаты, не испортило вас. То есть вот вы сидите на кухне, едите простое блюдо в компании наемной прислуги, в то время когда вокруг вас могла бы сновать толпа слуг и вы жили бы в роскоши.
Он смущенно засмеялся.
— Тогда это был бы не я. Кроме того, я не позволяю себе воспринимать вас как наемную прислугу, Маргарет. Хотя, может, так было бы лучше.
— А Элизабет позволяет, — невольно вырвалось у нее.
На этот раз в его смешке скользнула нотка горечи.
— Да, без сомнения. Элизабет испытывает пристрастие к обилию прислуги. Она считает, я должен иметь дворецкого и камердинера, не говоря уж о шофере и прочем штате. Я объяснил ей, что не испытываю в них необходимости, но она утверждает, что их отсутствие умаляет мой вес, я создаю о себе неправильное представление. Понимаете? Мистер Успех должен демонстрировать доказательства своего преуспеяния. — Он пожал плечами. — Но это не для меня, Маргарет. Я хочу, чтобы мой дом был настоящим домом. Вот почему я ненавижу тот дурацкий кабинет. Кстати, когда вы займетесь им?
Она внимательно присмотрелась к нему.
— Вы в самом деле этого хотите?
— Конечно. Какая сумма вам потребуется?
— Еще не знаю. Мебель и ковры обойдутся весьма недешево.
— Десять тысяч? Пятнадцать?
Маргарет расхохоталась.
— У вас часто вымогают?
— Пытаются. А что?
— Думаю, что уложусь в одну десятую этой суммы, не больше. Портьеры необходимо оживить цветными вставками, особенно по краям, а подушки вообще ничего не будут стоить, потому что я сама их сделаю. Ковер придется подобрать вместе с вами…
— Зачем? Я вам доверяю.
Она удивленно взглянула на него.
— Доверяете? Но ведь речь может идти о разнице
Дональд пожал плечами.
— Маргарет, меня вы не обманете. Я свяжусь с местными фирмами, которые представят образцы, и открою для вас счет в ближайших аукционных домах, чтобы вы могли начать закупки и не ломать себе голову. Если наткнетесь на солидную художественную галерею, имейте в виду, в них как раз могут оказаться антикварные ковры, которые подойдут. Договорились?
Еще бы! Все складывалось просто великолепно. Но так походило на заботы об устройстве собственного дома… Эта мысль свалилась на Маргарет, как тонна кирпичей. И когда Дональд, сделав ребятам по сандвичу, поднялся наверх, Маргарет, вращая на столе стакан с вином, задумалась, во что она, черт возьми, втягивается. Милые вечерние посиделки, неограниченный бюджет, чтобы переделать сначала одну комнату, а затем, возможно, весь дом — неужто она собирается тут обосновываться?
Магги пообещала себе, что ничего не случится. Но это не помешало ей увлечься им, хотя и не до конца… Не всякий человек, долго сидящий на диете, в состоянии отказаться от желания нет-нет да и нарушить ее. И какими бы суровыми обетами он ни останавливал себя, его все равно тянет к запретному…
Она опустила голову на руки. Проклятье на твою голову, Дональд Кимберли, за то, что ты так привлекателен и до ужаса нормален. И черт побери эти идиотские гормоны, из-за которых ее так тянет к нему.
Маргарет не услышала, как он вернулся, но поняла, что Дональд рядом. Все ее эмоции всколыхнулись, и гулко зачастило сердце. Руки его легко легли ей на плечи и стали разминать напрягшиеся мышцы.
— Вы устали, — пробормотал он. — Не пойти ли вам спать?
Не поднимая головы, она откинулась на спинку стула.
— Не останавливайтесь, — еле выдавила она. — До чего здорово.
Дональд продолжал разминать мышцы шеи и плеч, пальцы его, сильные, но нежные, снимали напряжение. Она запрокинула голову, уткнувшись макушкой в твердые плоские мышцы его живота, от которых шло сильное тепло. Он сжал ей руками щеки, наклонился и слегка поцеловал в губы.
Простонав, она повернулась. Дональд поднял ее и, все крепче прижимая к себе, продолжал столь же нежно и осторожно целовать. Но дальше он уже был не в силах сдерживаться и стал целовать ее жадно и требовательно, язык его искал ответных ласк, и Маргарет тщетно пыталась вернуть самообладание.
Она обвила его руками и слилась с ним, почувствовав при этом, как он, находясь во власти жаркого, голодного и неукротимого возбуждения, содрогнулся всем телом. И ей хотелось заорать от досады, потому что рядом были ребята, которые никак не могли уснуть, да и вообще им нельзя было так вести себя…
— Проклятье, — со стоном выдавил он, оторвавшись от ее губ.
— Вам не стоило давать такие строгие обеты, — собрав последние остатки юмора, поддела она его.
Дональд издал глухой смешок.