Блаженство

Скотт Лоринда

— Дональд принесет вашу минеральную воду… и спокойной ночи, мисс Кризи.

Элизабет молча вернулась в библиотеку. Маргарет, подавив смешок и беззвучно напевая про себя, легко взбежала по лестнице. Как бы там ни было, она чувствовала, что первый раунд остался за ней.

Магги поняла, что Дональд где-то рядом. Несколько мгновений она лежала не шевелясь, слушая его легкое дыхание, после чего открыла глаза, пытаясь понять, не приснилось ли ей это, но нет, не приснилось. Его силуэт темнел на фоне слабого света из-за приоткрытой двери. Дональд стоял

в изножье кровати и смотрел на нее.

Зная, что он разглядывал ее спящую, она почувствовала себя совершенно беззащитной. От смущения Маргарет вцепилась в одеяло и подтянула его, укрываясь им, как щитом.

— Я не хотел будить вас, — тихо сказал мистер Кимберли.

— Простите, я не собиралась спать, зная, что вы хотели поговорить со мной. Я сейчас встану…

— Нет, нет, оставайтесь на месте. Похолодало, и вы можете простудиться.

Он присел на край постели и молча наблюдал, как Маргарет, приняв сидячее положение, одергивала на плечах ночную рубашку. Внезапно под его взглядом, которым он откровенно ласкал ее, вполне респектабельное ночное одеяние Магги стало невесомым и прозрачным.

— Элизабет уехала? — спросила она, чтобы хоть как-то нарушить молчание.

— Да, несколько минут назад. Мне жаль, что мисс Кризи так грубовато обошлась с вами.

— О, вовсе она не была грубовата, — со свойственной ей честностью возразила Маргарет.

— Просто чертовски надменна. — Он слабо улыбнулся. — Элизабет это в какой-то мере свойственно. — Придвинувшись, он коснулся ее руки, которая лежала на покрывале. Повернув ее ладонью вверх, Дональд провел пальцем вдоль линии судьбы. — Интересно, что жизнь готовит вам, Маргарет? — тихо спросил он.

— Бог ее знает… наверное, обычную судьбу, как и у многих других. Заполучу в мужья какого-нибудь буколического фермера, и потянутся долгие дни работы по выращиванию бесчисленного поголовья свиней, овец. Потом появятся дети.

Она увидела, как его губы расплылись в улыбке.

— И вы будете счастливы?

— Не знаю. Поживем — увидим. — Она замялась. — А вот что вас ждет?

— Как я предполагаю, работа, работа и еще раз работа… которая будет перемежаться нелегкими разговорами с учителями мальчиков. — Он сухо хмыкнул, чтобы скрыть владевшие им печаль и одиночество. — И ничего иного.

Маргарет осторожно сжала его кисть.

— Ох, Дональд…

Он посмотрел на нее, и в его взгляде были грусть и томление.

— Хуже всего по ночам. Я стараюсь загнать себя работой до отупения и все же не могу уснуть. И дело не в сексе, в таком случае с этим было бы легко справиться. Нужен кто-то рядом, кто-то, с кем можно было бы делить эти долгие часы. — Он наклонился к ней, и голос был хриплым от переполнявших его чувств. — Будьте рядом, Маргарет.

Сопротивляться ему было выше ее сил. Она вскинула руки, и он с глубоким вздохом утонул в их кольце. Оказавшись рядом с ней на ложе, Дональд обнял ее с такой нежностью, которая ничего не требовала. Не надо было ломать себе голову, что хорошо, а что плохо, ибо это было так естественно — лежать в его объятиях, прижавшись к груди, и слушать биение его сердца.

Приподняв голову, он вгляделся в лицо Маргарет и, протянув руку, пропустил

меж пальцев пряди ее волос.

— Какие мягкие, — пробормотал он и легко коснулся ее губ. Его поцелуй был полон бесконечной нежности. — Ох, Маргарет, — только и выдохнул он и тут же, без предупреждения, приник к ней совсем иным поцелуем; рот его стал горячим, полным голодной требовательности.

И Маргарет всем существом ответила ему, ибо ее затопила волна первобытной страсти. Она лишь всхлипнула, и он, тут же пробормотав извинение, нежно провел кончиком языка по ее вспухшим губам. Маргарет приоткрыла их для него, и язык Дональда не заставил себя ждать, проникнув в нежную бархатную глубину ее рта, встретив ее язык, он стал ласкать его легкими движениями, заставляя Маргарет стонать от желания.

Руки его легко скользнули от плеч к горлу, и кончики пальцев замерли в той ямочке у основания шеи, где от его прикосновения жарко пульсировала вена. Затем ладони спустились ниже, еще ниже, пока не приняли в свою чашу ее груди с напрягшимися сосками. Легкая ткань ее рубашки не была препятствием для остроты чувств, и она выгнулась дугой, напрягшись, как тетива лука, под его возбуждающими ласками.

И наконец его широкие сильные ладони нежно сжали ей груди, доставив мгновенное облегчение. Но оно длилось лишь несколько мгновений, легким целительным бальзамом пролившись на неудержимое желание, которое, возникнув непонятно откуда, угрожало поглотить ее с головой.

Прижимаясь к его губам, Маргарет со стоном выдохнула его имя, и он, вскинув голову, опалил жаром поцелуев ей горло, продолжая ласкать отвердевшие соски.

— Пожалуйста… о, пожалуйста! — взмолилась она, и тут его жаждущий рот жарко приник к ее томящимся болью грудям, с силой сжимая их губами.

Окруженная темнотой, она лишь тихо вскрикнула, увидев его над собой, и поддалась ему навстречу, чтобы он в той же мере, что и она, испытал наслаждение.

Маргарет запустила пальцы ему в волосы, мягко пружинящие под ее прикосновениями, а он прижался головой к ложбинке между грудями, буквально сводя ее с ума умелыми ласками.

Его тяжесть снова вдавила ее в матрац, и его губы снова отчаянно искали ее ответных поцелуев. Она прерывисто дышала, и лихорадочное биение ее сердца сливалось со стуком его сердца. Даже сквозь одеяло она чувствовала твердость его возбужденной плоти, которая прижимается к ее бедрам, и ее руки томились от желания прикоснуться к ней, почувствовать в ладонях горячую шелковистость кожи.

Но тут внезапно, столь же неожиданно, как он и начал, Дональд остановился, с сокрушенным вздохом поднял голову, лежащую на плече Маргарет.

— Что мы, черт побери, делаем, Маргарет? — переводя дыхание, спросил он. — Я хотел всего лишь обнять вас…

К ней медленно возвращалось здравомыслие, пронизывая холодом до мозга костей, словно она ступила на промерзлую землю.

Она помнила слова миссис Диглин о печальной участи предыдущей нянечки и ее намек, что, мол, ей-то нетрудно понять, почему мистер Кимберли выбрал именно Маргарет. Что не помешало бедной девушке с головой ухнуть в примитивную ловушку.

Стыд горячим румянцем опалил ей лицо, и она закрыла глаза.