БЛАТНОЙ
Шрифт:
— Coco!
– и немедленно из полутьмы выдвинулся какой-то смуглый, восточного типа человек.
– Расскажи, Coco, - приветливо, собрав морщинки у глаз, сказал Ленин, - расскажи, как все было?
— Да просто было, - гортанно и хрипловато заговорил Coco.
– Ночью, когда мы за суками погнались, я оказался возле Лешего - сзади бежал…
В это мгновение вновь послышался насмешливый, ленивый Девкин тенорок:
— Сзади? Вот как!
И тотчас же по нарам, по лицам людей, прошла
Я не мог понять: подыгрывает мне Девка или же просто резвится? Разгадать этого парня вообще было нелегко. Однако реплика его помогла мне: она сразу разрядила атмосферу и настроила собрание на игривый лад.
И за это я был благодарен Девке.
Зато Coco не мог прийти в себя от возмущения.
— Ты, слушай, меня нэ подначивай, - вскипел он, размахивая руками.
– Нэ строй намеки… Сзади!
– он фыркнул и побагровел.
– Я нэ бегун. Нэ спортсмэн. Рэзать мы можем, а бэгать - нэт.
— Ладно, ладно, - потрепал его Ленин по плечу.
– Кто ж в этом сомневается?
И потом - скороговоркой, косясь в ту сторону, где находился Девка:
— Ты, ядрена мать, не мешай, не мути воду.
И опять, обращаясь к кавказцу, держа ладонь на его плече:
— Больно уж ты горяч, - проговорил он с укоризной.
– Нельзя же так! Человек пошутил, а ты…
— Какие шутки, слушай?
– кипел и ерзал Coco.
– Тут разговор серьезный.
— Ну, так и продолжай, - сказал Ленин.
– Значит, ты был рядом…
— Совсэм рядом!
— И все слышал?
— Конэчно.
— И можешь повторить - сейчас, при всех?
— А почему нэт?
– Coco пожал плечами.
– Ясное дело - могу.
— Так повтори, - тихо, настойчиво проговорил Ленин.
– Расскажи блатным, о чем вчера болтал Чума? Что он говорил Лешему?
— Об армии говорил. О том, что он там изучал всякие приемы…
Теперь все смотрели на меня; молча смотрели, выжидающе. Они тяжелы были - эти взгляды. Я ощущал их почти физически.
— О, Господи, какая чушь, - сказал я, стараясь держаться как можно непринужденнее.
– Не нашли другой темы. Что ж, я и действительно говорил…
— Ага, - подался ко мне Ленин.
– Ага!
— Что - «ага»? Я говорил. Но как! В каком смысле!
— А-а-а, - отмахнулся он небрежно, - это не играет…
— Нет, почему же, играет, - возразил я, - еще как играет! Я говорил о том, что знаю армейские приемы, ну и что? Мало ли где и как я мог их изучить? Знать их - одно. А быть в армии, служить - совсем другое. Если уж мы начнем эти понятия смешивать… Вот ты, например!
Я стремительно повернулся к Coco - уцепил его согнутым пальцем за воротник:
— Ты кто - грузин?
— Мингрелец, - растерянно ответил он.
– А почему?…
— Шашлык
— Конечно.
— Знаешь, как его приготовляют?
— Знаю.
— Ну, а сам жарил когда-нибудь?
— Еще бы! Сколько раз…
— Так, может, ты не блатной, а повар?
– спросил я медленно.
— Что-о-о?
– Coco стал надуваться, глаза его вышли из орбит, челюсть отвалилась.
– Как ты сказал? Опять намеки?
На нарах грохнули. Глядя на веселящихся, гогочущих урок, я развел руками и сказал смирным голосом:
— Вот так вот, ребята, можно обвинить любого из нас. Каждого! Один знает одно, другой - другое… Мало ли кто из нас что знает?… О чем тут толковать? И мне вообще непонятно: какой смысл во всем этом копаться? Есть ведь поважнее дела. По зоне вон сучня бродит: половина пересылки в се руках…
— Вот потому, что половина пересылки, - сказал Ленин, - потому нам и надо знать: кто у нас кто… И ты не верти!
– он поднял палец и помахал им перед моим лицом.
– Ты говорить мастак, я знаю. Умеешь изворачиваться… Поэт! Только здесь это не поможет. Что в Ростове проходило - на Колыме хрен пройдет.
— Это еще что за намеки?
– спросил я, подражая кавказцу, подделываясь под его интонацию.
– Куда ты клонишь?
— Все туда же, - усмехнулся он, - все туда же, - и, насупясь, собрав складками кожу на лбу, он спросил, отделяя слова: - Так, ты утверждаешь, что в армии не был, не служил?
— Нет, - сказал я твердо, - не служил.
— И можешь доказать это?
— А ты, - прищурился я, - ты можешь доказать обратное?
— Я - нет, - замялся Ленин, - но ведь имеются люди…
— Какие люди? Вот этот Coco? Да он же не русский. Мало ли что ему могло померещиться?! Ему всюду разные намеки чудятся… Смешно! И вообще, урки, - тут я привстал и осмотрелся, выказывая всем видом своим недоумение и праведный гнев, - я не пойму, что здесь - воровское толковище или наш советский суд? Это только на суде так делается - обвиняют без причин… А у нас, у блатных, все должно быть по справедливости, по правде.
Кодла снова загомонила, задвигалась, кто-то проворчал из полутьмы:
— Кончайте этот балаган!
И еще один голос прорезался сквозь шум:
— А где, кстати, Леший? Куда он подевался? Давайте его сюда! Спросим - и точка. И все дела.
— Вот это правильно, - подхватил Coco.
– Пусть сам Леший скажет. В самом деле, где он?
Лешего, признаться, я боялся больше всего. (Coco был не опасен мне - я обезвредил его без труда!) Отсутствие сибиряка удивляло меня с самого начала; удивляло и, конечно, радовало. И сейчас я напряженно ждал: что ответит Ленин на этот вопрос?